Герцог моей мечты

Глава 1

Ноющий ноябрьский ветер гнал по улицам Лондона огромные тучи, цвета промокшего пепла. Он завывал в узких переулках, словно предвещая не столько непогоду, сколько бурю, что готовилась разразиться в роскошной гостиной леди Элспет. Шарлотта Синклер, стоя у высокого окна, смотрела, как капли дождя медленно ползут по стеклу, словно отражая ее собственное настроение. Она сжала в ладонях складки своего простого, но добротного платья из голубого муслина, пытаясь заглушить привычную дрожь. Не от холода, а от предчувствия. Если прежде идея тетушки ей нравилась, то теперь, с каждым моментом приближения этой встречи, она все больше переживала.
— Шарлотта, дорогая, перестань пялиться в окно, словно заблудшая душа! Будь любезна, сделай вид, что ты спокойна и в отличном настроение. Мужчины не любят грусть.
Голос леди Элспет прозвучал резко, нарушая тишину. Её тётушка, женщина с прекрасным лицом, с кожей чуть тронутой морщинами, и глазами, видевшими насквозь, подошла к ней.
— Он сейчас будет. Герцог Морленд. Помни, о чём я тебе говорила. Ты должна произвести на него приятное впечатление. В этом сезоне он в поиске жены и кому как не тебе занять это место. Он поистине великолепный мужчина и тебе нужно сделать все, чтобы стать достойной его.
— Я помню, тётя, — тихо отозвалась Шарлотта, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. — Быть радостной. Всегда улыбаться.
Именно этим правилом она жила все эти годы.
«Радуйся за нас обеих, моя милая Лотти»
Слова умирающей сестры вновь зазвенели в её ушах громче любого колокола. Она носила свою веселость, как доспехи, как щит, отгораживающий мир от той бездны горя, что таилась у неё внутри. Быть мисс Синклер, той самой жизнерадостной птичкой, которая парила в обществе Лондона, украшая его своей приятной красотой, стало её работой, её проклятием и её спасением.
Леди Элспет оценила её взглядом.
— И не просто улыбаться, Шарлотта. Покажи ему, что ты не просто очередная пустая головка. Ты умна, начитана и великолепно начитана. Он должен это увидеть.
Шарлотта едва не фыркнула, что конечно было бы не подобающим для такой леди, как она. Увидеть? Герцог Морленд? Тот, о чьей ледяной насмешливости ходили легенды? Он, чей взгляд, как поговаривали, мог заморозить шампанское в бокале?
Она видела его лишь однажды, на балу, на расстоянии, потому что он отказался от знакомства с ней. Высокий, с лицом, высеченным из мрамора, с тёмными волосами и глазами цвета грозового неба. Он возвышался над толпой, оставаясь не причастным к ней, хоть и был ее неотъемлемой частью — одинокий, неприступный в бушующем море света. И в ту секунду, поймав его случайный, скользящий взгляд, Шарлотта почувствовала не страх, а странную щемящую тоску. В его глазах она увидела то, чего не видела в других — презрение к ней. Она ему не нравилась. Совсем не нравилась.
Внезапно в прихожей послышались шаги — твёрдые, властные, без тени сомнения. Воздух в гостиной словно сгустился. Леди Элспет судорожно поправила складки своего платья, а Лотти застыла в напряженном ожидание.
Дверь отворилась, и в проёме возник он. Герцог Лео Морленд. Он был даже более внушительным, чем в её памяти. Его тёмный сюртук сидел на нём безупречно, подчёркивая ширину плеч. Он не снял верхнюю одежду, лишь слегка стряхнул с плеч капли дождя, словно принеся с собой частицу той ноябрьской стужи, которая бушевала за окном.
— Леди Элспет, — его голос, низкий и бархатный, разрезал воздух с холодной точностью. — Вы сказали, дело не терпит отлагательств. Я весь внимание. Три минуты, не более.
Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по Шарлотте, и она почувствовала, как по её спине пробежал холодок. В нём не было ни капли любопытства, лишь скучающее презрение. И узнавание.
— Ваша светлость, как вы прямолинейны! — всплеснула руками леди Элспет, и её смех прозвучал фальшиво. — Я просто подумала, что вам должно быть скучно в обществе этих пустых дебютанток. А моя племянница, Шарлотта, такая начитанная, умная.
Лео медленно, с убийственной, отточенной вежливостью, перевёл взгляд на Шарлотту. Он рассматривал её, как рассматривают неинтересный экспонат в музее. Лотти видела, как его глаза отметили простоту её платья, отсутствие драгоценностей, и в них мелькнуло что-то вроде удовлетворения — он сразу поместил её в нужную ячейку. Она оказалась не достояна его внимания.
— Умная? — Он произнёс это слово так, словно это был приговор. — Простите, леди Элспет, но я не заметил. Я заметил лишь навязчивую улыбку и стремление понравиться, столь же тонкое, как удар табуретом. Это не признак ума. Это признак отчаяния. Меня не интересуют пустышки.
Слова обожгли Шарлотту, как пощёчина. Она забыла как дышать. Она почувствовала, как по её щекам разливается жар унижения. Её собственная маска, её единственная защита, была так грубо сорвана и выставлена на посмешище. Где-то в глубине, под слоями боли и тренированного спокойствия, вспыхнула искра. Маленькая, но ярая.
Она заставила себя поднять подбородок. Её улыбка не дрогнула, но стала другой — не сияющей, а острой, как лезвие.
— Ваша светлость, возможно, вы правы, — её собственный голос прозвучал тихо, но чётко, заставив его брови едва заметно поползти вверх. — Но разве стремление понравиться не лучшая тактика на брачном рынке? Ведь вас, кажется, воспитывали как знатного охотника. Вы должны ценить прямолинейность добычи.
Леди Элспет издала звук, что-то похожее на аханье и удушье. В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов.
Лео замер. Напрягся, словно охотник, почуявший добычу. Никто. Никто из тех, кого он удостаивал своим уничижительным вниманием, не отвечал ему с такой дерзкой откровенностью. Эта девчонка в простом платье не только не расплакалась, но и парировала его удар, сравнив его с тем, кем он и сам себя чувствовал. Это было неожиданно. И это было интересно. И это взбесило его ещё сильнее. Его собственная боль, его ненависть к фальши и игре на публику столкнулись с чем-то пугающе прямым.
Он сделал шаг вперёд. Его фигура, высокая и мощная, заслонила свет от камина, и Шарлотта окунулась в его тень. Она почувствовала исходящий от него жар, запах дорогого мыла, кожи и чего-то ещё дикого, опасного.
— Мисс Синклер, — Лео произнёс её имя тихо, но каждый звук прозвучал как выстрел. — Позвольте мне быть столь же прямолинейным. Женщина, чьё единственное достоинство дешёвая улыбка и готовность парировать колкости, может представлять интерес для кого угодно, но только не для меня. Жениться на такой, значит обречь себя на вечную пытку глупостью. Я предпочту одиночество.
Он снова ударил, на этот раз прицельно и безжалостно. Он видел, как его слова вонзаются в неё, как её гордая осанка на мгновение дрогнула. И к своему глубочайшему удивлению, он почувствовал странное, тёмное удовлетворение от этого. Пусть знает своё место. Пусть поймёт, что её жеманство и упрямство не имеют над ним власти.
Он резко развернулся к леди Элспет, его плащ взметнулся.
— Ваши три минуты истекли. Не тратьте своё время. И моё».
И он вышел. Не попрощавшись, не оглянувшись. Дверь за ним закрылась с мягким, но окончательным щелчком.
Шарлотта стояла неподвижно, глядя на то место, где он только что стоял. Щёки её пылали, а в груди бушевало пламя. Он был ужасен. Груб, жесток, невыносим. Он разбил её в пух и прах, унизил так, как никто и никогда.
Она медленно перевела взгляд на тётку. Леди Элспет смотрела на неё с странной смесью ужаса и восхищения.
— Ну что, дорогая? — прошептала она наконец. — Каков он?
Шарлотта глубоко вдохнула, собирая осколки своего самообладания. Она снова натянула на лицо маску — на этот раз не сияющую, а твёрдую, как сталь. В её серых глазах, ещё минуту назад полыхавших обидой, теперь стояла решимость.
— Он самый невыносимый человек из всех, кого я встречала, — она выдержала паузу, чувствуя, как в глубине души та самая искра разгорается в настоящее пламя. — И я не позволю ему выиграть.
За окном ветер снова завыл, но теперь его звук казался ей не предостережением, а вызовом. Игра началась. И Шарлотта Синклер не собиралась сдаваться.