Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 2. Сделка с тенью

Тишина зазвенела у меня в ушах. Я видела, как изменилось его лицо. Исчезла маска холодной учтивости, обнажив стальной, безжалостный интеллект, привыкший вскрывать чужие секреты. В его глазах читалась не просто настороженность — там бушевала настоящая буря анализа и переоценки.

«Идиотка! — пронеслось в моей голове. — Кто здесь, в этом средневековье, знает про цианид и клеточное дыхание? Только отравитель или сумасшедший алхимик!»

Ледяная волна страха поднялась от кончиков пальцев к самому горлу. Я чувствовала, как дрожат мои колени, и сжала влажные ладони в кулаки, стараясь скрыть дрожь.

— Откуда тебе это известно? — Голос Каэлена прозвучал тихо, но в нём была сталь наточенного клинка. Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила, наткнувшись на туалетный столик. Хрустальные флаконы звякнули, нарушая гробовую тишину.

Служанка, застывшая у стены, выглядела так, будто готова была в обморок. Её испуганные глаза метались между мной и герцогом.

«Врать бесполезно. Он сразу раскусит любую ложь. Остаётся только шоковая терапия — правда, которая звучит как безумие, но является единственным логичным объяснением».

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь понемногу сменяется странным спокойствием отчаяния. Я посмотрела прямо в его пронзительные серые глаза.

— Я не та, кем кажусь, — выдохнула я, и в моём голосе прозвучала несвойственная Изабелле твёрдость. — Моя душа… моё сознание… из другого мира. Там эти знания — обычное дело. Как читать и писать.

Я ожидала всего: крика, обвинений в колдовстве, призыва стражников. Но герцог лишь медленно, как хищник, оценивающим взглядом окинул меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моих глазах — наверняка выражавших не истеричный ужас леди Изабеллы, а трезвый, почти научный интерес, смешанный со страхом.

— Другой мир, — повторил он без тени удивления, словно констатировал факт: «шёл дождь». — Объясни.

Во мне что-то ёкнуло от его реакции. Ни тени сомнения, только холодный аналитический интерес. Это было даже страшнее, чем если бы он назвал меня ведьмой.

— Там нет магии. Зато есть наука. Химия. Мы изучаем вещества, их свойства, их взаимодействие. Яды, лекарства, косметика — всё это продукты химии. Я создавала косметику. Знания о ядах и лекарствах — необходимая мера безопасности.

Я говорила быстро, сбивчиво, подбирая слова, которые могли бы быть ему понятны. Мои пальцы нервно перебирали складки шелкового платья.

— Ты не Изабелла, — произнёс он, и это был не вопрос, а утверждение. В его голосе не было ни гнева, ни разочарования — только констатация факта.

— Её тело. Мои знания. Её не стало, когда она упала с лошади, — тихо сказала я, и странное чувство вины кольнуло меня за это чужое тело, за эту украденную жизнь.

Каэлен молчал ещё несколько секунд, и я буквально видела, как в его голове выстраиваются логические цепочки, взвешиваются «за» и «против». Он смотрел на меня не как на невесту, не как на одержимую, а как на странный, но потенциально полезный артефакт.

— Барон Ллевеллин был моим человеком, — вдруг сказал он, меняя тему так резко, что у меня закружилась голова. — Он вёл расследование о контрабанде зачарованной стали из моих рудников. Его смерть не была случайной.

Он снова подошёл ближе, но теперь не как угроза, а как деловой партнёр. Его близость заставляла сердце биться чаще, но уже не только от страха.

— Ты утверждаешь, что обладаешь знаниями, которых нет у моих лучших лекарей и алхимиков.

— Я утверждаю, что могу отличить несварение желудка от отравления цианидом по запаху горького миндаля, — поправила я его, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу утихает, уступая место азарту. — И не только. Я могу определить состав многих ядов, зелий… и косметики, — я кивнула в сторону столика с её «сокровищами». — Эта белила, например, медленно отравляют кожу свинцом. А этот румянец, скорее всего, сделан с использованием киновари — это ртуть. Она тоже яд.

Уголок губ Каэлена дрогнул. Было почти незаметно, но я поймала этот миг. Его поразило не столько знание, сколько его прикладное, бытовое применение. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Предположим, я тебе верю, — медленно проговорил он. — Каковы твои намерения? Зачем ты здесь?

— Выжить, — честно ответила я, и в этом слове был весь мой страх и вся моя решимость. — В моём мире у меня была жизнь, дело, которое я любила. Здесь… у меня ничего нет. Кроме этого тела и этих знаний. Я не хочу вредить тебе или королю. Мне просто нужна… безопасность.

Герцог задумался. Тишину нарушал лишь трепет занавесок у открытого окна и прерывистое дыхание служанки. Я стояла, затаив дыхание, понимая, что моя судьба решается в эти секунды.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Вот моё предложение. Сделка.

Во мне всё напряглось. Я смотрела на него, стараясь не выдать волнения.

— Ты продолжаешь играть роль леди Изабеллы. Моей невесты. Ты сохраняешь своё положение, защиту и кров. Взамен ты становишься моим консультантом. Ты будешь анализировать яды, помогать в расследованиях, использовать свои «научные» знания на благо короны.

— А если кто-то узнает? — тихо спросила я, чувствуя, как сжалось сердце. — Что я не она?

— Никто не узнает, — холодно парировал он. — Изабелла была легкомысленна и не интересовалась ничем, кроме сплетен и нарядов. Её внезапная «проницательность» будет вызывать подозрения. Поэтому ты будешь проявлять её только наедине со мной. Для всех остальных ты — прежняя Изабелла, возможно, немного притихшая после падения. Ты понимаешь?

Я понимала. Мне предстояло играть роль пустоголовой куклы, в то время как мой разум будет работать на этого человека. Унизительно? Да. Но это была цена безопасности.

— А что, если я откажусь? — рискнула я спросить, пытаясь понять границы своих возможностей.

Его взгляд стал абсолютно непроницаемым, серые глаза холодными как сталь.

— Тогда я не могу гарантировать твою безопасность. Одни сочтут тебя одержимой и потребуют костра. Другие — в том числе и те, кто убил барона, — увидят в тебе угрозу. Без моего покровительства ты не продержишься и недели.