Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 6. Язык вееров и отравленные комплименты

Каэлен проводил меня до относительно спокойного уголка зала, задрапированного тяжёлым бархатом, где уже сидело несколько дам.

— Подождите здесь, — тихо приказал он. — Я должен поговорить с королём. Ведите себя соответствующе. Помните — вы всё ещё не в себе.

Я кивнула, опускаясь на указанный им стул с видом изнемождённой птички. Мои пальцы нервно теребили складки серебристого платья. Одиночество в толпе было почти таким же пугающим, как и внимание лорда Морвена.

Дамы вокруг — все в перьях, шёлках и жемчугах — тут же окружили меня. Их глаза блестели от неподдельного любопытства.

— Дорогая Изабелла! — воскликнула одна, дама с лицом куклы и острым взглядом. — Мы так беспокоились! Говорят, ты совсем не помнишь, что случилось?

Я заставила себя сделать большие глаза и приложила руку к виску.

— О, да! Всё как в тумане. Помню только прекрасного белого жеребца и потом ужасную боль. — Я вздохнула, изображая слабость. Внутри всё сжималось от напряжения, В памяти всплыло её имя - мадам де Лакруа — та самая, чьи отравленные духи помогли мне доказать свою ценность.

— Ужасно, просто ужасно, — покачала головой другая дама, её тройной подбородок колыхался в такт. — Но ты, моя дорогая, выглядишь интересно. Такая бледная. И платье необычное.

В её голосе слышалась лёгкая насмешка. Старая Изабелла, судя по всему, предпочитала кричащие наряды. Моя скромность была вызовом.

— После всего пережитого яркие цвета режут глаза, — тихо ответила я, опуская взгляд. — Герцог считает, что мне нужен покой.

Упоминание Каэлена заставило дам переглянуться. Его имя явно вызывало уважение, смешанное со страхом.

— Разумно, очень разумно, — закивала мадам де Лакруа, но её взгляд оставался пронзительным. — Кстати, о герцоге… Слухи ходят удивительные. Говорят, он почти не отходит от тебя. И что в ваших покоях теперь пахнет не духами, а травами. Странно, не правда ли?

Моё сердце упало. Шпионят. Конечно, шпионят. Каждый слуга, каждая горничная — потенциальный источник информации.

— О, это моя новая причуда! — защебетала я, снова включая режим пустоголовой барышни. — После болезни мне посоветовали успокаивающие травы. Я даже пытаюсь сама делать из них ну, знаете, всякие смеси. Это так забавно!

Я видела, как скепсис в глазах мадам де Лакруа сменился снисходительным презрением. «Глупая девочка балуется, как ребёнок». Именно такой реакции я и добивалась.

— Как мило, — сухо сказала она. — Надеюсь, ты не перепутаешь ромашку с чем-нибудь ядовитым.
Её слова прозвучали как шутка, но в них был стальной подтекст. Чтобы придать себе легкомысленный образ, я рассмеялась лёгким, звенящим смехом, от которого заныли собственные уши.

— О, не беспокойтесь! Я просто смешиваю лепестки и масла. Это же не алхимия!

Разговор перекинулся на другие темы — наряды, слухи о романах при дворе, чьи-то неудачные па. Я сидела, кивала и улыбалась, чувствуя, как маска глупой куклы прирастает к моему лицу. Это было сложно - строить из себя другого человека.

Я ловила на себе взгляды мужчин — оценивающие, любопытные, порой откровенно похотливые. Я была вещью, украшением на руке герцога.

Внезапно моё обоняние, обострённое нервным напряжением, уловило знакомый горьковатый запах. Слабый, почти неуловимый, смешанный с ароматом дорогого вина и жаркого. Запах горького миндаля.
Я замерла, стараясь не выдать волнения. Источник был где-то рядом. Мои глаза метнулись по сторонам.

Группа придворных в нескольких шагах, один из них — молодой виконт, с которым Каэлен обменялся парой слов ранее, — как раз подносил к губам бокал.
Бездумно, повинуясь инстинкту, я вскочила с места.

— Виконт! — мой голос прозвучал резко, сорвавшись с привычной высокой ноты.

Все взгляды устремились на меня. Виконт замер с бокалом у губ, удивлённо подняв бровь.

— Миледи?

Я подбежала к нему, чувствуя, как горят щёки. Что я делаю? Я нарушаю все правила, привлекаю внимание. Но я не могла позволить ему выпить это.

— Ваш… ваш бокал! — выпалила я, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то объяснение. — На него села… огромная муха! Отвратительная! Я не могла позволить вам выпить это!

Я выхватила бокал у него из рук. Вино расплескалось, запах горького миндаля стал чуть явственнее. Сердце бешено колотилось.

В зале повисла неловкая тишина. Виконт смотрел на меня с полным недоумением. Дамы за спиной перешёптывались, заслоняясь веерами.

— Леди Изабелла, — раздался спокойный, но не допускающий возражений голос за моей спиной. Каэлен. Я почувствовала, как его рука легла мне на локоть, властно и удерживающе. — Прошу прощения, де Тревиль. После падения у моей невесты бывают приступы излишней впечатлительности.

Его взгляд, тяжёлый и предупреждающий, впился в меня. «Что ты творишь?» — кричали его холодные глаза.

— Ничего страшного, ваша светлость, — виконт оправился от изумления и сделал лёгкий поклон. — Благодарю за заботу, миледи. Хотя муху я, признаться, не заметил.

Его тон был вежливым, но в глазах читалось раздражение. Я стояла, сжимая в дрожащих пальцах чужой бокал, чувствуя себя полной идиоткой.
Каэлен мягко, но неумолимо разжал мои пальцы, забрал бокал и передал его подошедшему слуге.

— Думаю, на сегодня леди Изабелле достаточно впечатлений, — объявил он, обращаясь ко всем. — Ей требуется отдых.

Он не стал слушать возражений и прощаний, просто развернул меня и повёл прочь из зала. Его пальцы впивались в мою руку почти до боли.

Мы шли по коридорам молча. Я чувствовала, как гнев и унижение кипят во мне. Я спасла этому виконту жизнь, а теперь меня ведут как на казнь.
Только когда дверь в мои покои захлопнулась за нами, он отпустил мою руку и резко повернулся ко мне.

— Объяснитесь, — его голос был тихим и опасным. — Что это было?