Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 9. Язык цветов и ядов

Слухи разнеслись по дворцу с быстротой, которой позавидовал бы любой гонец. Уже на следующий день ко мне с визитом пожаловала юная фрейлина с трагическим выражением лица и жалобами на «ужасные высыпания».

Ещё через день — пожилая графиня, желавшая вернуть коже «блеск молодости». Моя гостиная, а по сути — приёмная моей лаборатории, стала напоминать врачебный кабинет.

Я принимала всех, стараясь сохранять маску легкомысленной энтузиастки. Я щебетала о свойствах лаванды и розмарина, с упоением описывала процесс дистилляции, и в то же время внимательно слушала. Очень внимательно.

Фрейлина, заказывая крем от прыщей, обмолвилась, что её покровитель, лорд Мортон, в последнее время «так нервничает из-за этих проверок на рудниках». Графиня, пробуя тоник, пожаловалась, что её муж, советник короля, «не вылезает из кабинета герцога Каэлена, всё какие-то отчёты о контрабанде».

Я кивала, делала вид, что больше интересуюсь оттенком её кожи, и запоминала. Всё запоминала. По вечерам, запершись в лаборатории, я вела шифрованный дневник. Лорд Мортон. Проверки на рудниках. Нервозность. Советник. Контрабанда. Отчёты.

Я была живым фильтром, пропускающим через себя потоки придворной болтовни и вылавливающим крупицы полезного. Это была изматывающая, нервная работа.

Каждый визит заставлял меня напрягаться, каждый вопрос о Каэлене — внутренне съёживаться. Но я зато училась отделять зёрна от плевел, важное — от пустого.

Как-то раз, смешивая масло жожоба с экстрактом календулы для очередной клиентки, я поймала себя на мысли, что делаю это на автомате.

Мои руки помнили движения, а голова была занята анализом вчерашнего разговора с женой казначея. Она жаловалась на резкий запах от нового груза тканей, прибывшего из восточных провинций.

«Пахнет, как в аптеке, а не шёлком!» — возмущалась она.

Аптека… Лекарственные травы? Или что-то иное? Я отметила это в дневнике.

Дверь открылась, и на пороге возник Каэлен. Он приходил всё чаще, всегда неожиданно, всегда молча наблюдая за моей работой несколько минут, прежде чем заговорить.

— Ну что, как поживает наша придворная травница? — спросил он, подходя к столу. Его взгляд скользнул по ряду готовых флаконов с духами.

— Прибыльно, — ответила я, не отрываясь от работы.

— И информативно. Лорд Мортон нервничает из-за проверок на рудниках. А новый груз тканей из восточных провинций пахнет не шёлком, а аптекой.

Я сказала это спокойно, как отчитывалась бы о результатах эксперимента. Я чувствовала, как его внимание обострилось.

— Мортон… — задумчиво протянул он. — Это интересно. А насчёт тканей. Вы уверены?

— Со слов жены казначея. Она заказывала у меня духи, чтобы «перебить эту вонь».

Он молча взял со стола флакон с моим новым парфюмом — лёгким, цветочно-древесным. Понюхал.

— Вы становитесь опасны, — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Не тем, что вы знаете. Тем, что вы умеете слушать.

— Я всегда умела слушать, — пожала я плечами. — Просто раньше я слушала жалобы клиентов на сухость кожи. Теперь слушаю жалобы на запах тканей. Суть не изменилась.

— Изменилась, — он поставил флакон на место. — Теперь от вашего слуха зависят жизни. В том числе и ваша собственная. Будьте осторожнее с вопросами.

— Я не задаю вопросов, ваша светлость. Я лишь предлагаю кремы и тоники. А они говорят. Очень много говорят.

Он снова кивнул, и его взгляд упал на мой рабочий стол, где рядом с тиглем и ступкой лежала разомкнутая книга по местной флоре.

— Вы изучаете наши растения?

— Я должна знать, с чем имею дело. Чтобы не перепутать ромашку с чем-нибудь ядовитым, — я не удержалась от лёгкой иронии.

На его губах снова мелькнула тень улыбки.

— Мудро. Кстати, о ядах… — он вытащил из кармана маленький свёрток и развернул его. Внутри лежало несколько засушенных тёмно-синих ягод. — Что вы можете сказать об этом?

Я аккуратно взяла одну ягоду, растёрла между пальцев и поднесла к носу. Слабый, сладковатый запах.

— Паслён сладко-горький. Содержит соланин. Вызывает жжение в горле, тошноту, судороги. Смертелен в больших дозах. Почему вы спрашиваете?

— Их нашли в кармане одного из поваров. Того, что готовил ужин для короля на прошлой неделе. Он утверждает, что собирал их для «приправы».

В воздухе повисло молчание. Повар. Король. Яд.

— Он лжет, — тихо сказала я. — Никто в здравом уме не станет использовать паслён в качестве приправы.

— Именно. Но он молчит. Упорно. Даже под допросом. — Каэлен произнёс это совершенно бесстрастно, но я содрогнулась, представив себе, что стоит за этим словом. — Возможно, ваши знания могли бы помочь найти более убедительные аргументы.

Я посмотрела на ягоды в своей руке, потом на него. Он предлагал мне стать частью допросов. Перейти грань от пассивного слушания к активному участию.

— Я… подумаю, — с трудом выговорила я.

— Не думайте слишком долго, — он взял у меня из рук ягоду и снова завернул её в ткань. — В нашей работе промедление часто стоит дороже, чем действие. Даже самое неприятное.

Он ушёл, оставив меня наедине с сушёными ягодами и тяжёлым выбором. Моя «лавка» внезапно перестала быть просто источником информации и мне предстояло решить, готова ли я ввязываться во всё это.