Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 11. Аромат лжи

Следующие несколько дней я провела в состоянии странной опустошенности. Я видела во сне лицо Мартеля, искаженное ужасом, и просыпалась в холодном поту. Даже в своей лаборатории, среди знакомых запахов трав и масел, я не могла найти покоя.

Я продолжала принимать клиентов, но делала это автоматически. Улыбка стала механической, щебет — заученной скороговоркой. Я смешивала масла, разливала тоники, но мысли мои были далеко.

В один из таких дней, когда я особенно сильно чувствовала тяжесть на душе, в лаборатории появился Каэлен.

Он вошел тихо, не как обычно — властно и стремительно, а почти неслышно. Я не сразу его заметила, пока он не окликнул меня:

— Элина.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял у двери, его поза была менее официальной, чем обычно. В руках он держал небольшую коробку.

— Вы плохо выглядите, — мягко произнес он. — Не спали?

Его тон был лишен привычной холодности. В нем звучала... забота? Нет, не может быть. Наверное, просто констатация факта.

— Сны плохие, — коротко ответила я, откладывая в сторону мензурку.

Он подошел ближе и поставил коробку на стол.

— Я принес вам кое-что. От старого друга, который занимался травами. Возможно, это пополнит вашу коллекцию.

Я открыла коробку. Внутри лежали аккуратно собранные и высушенные образцы растений, некоторые из которых я никогда не видела. К каждому была прикреплена записка с названием и свойствами.

— Спасибо, — удивленно прошептала я. — Это... неожиданно.

— Вы делаете важное дело, Элина, — он сел на стул напротив, его движения были уставшими. — И я знаю, каково это — нести груз чужих страданий. После того допроса... — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Это никогда не бывает легко. Даже когда это необходимо.

Я смотрела на него, не в силах скрыть удивление. Он говорил со мной не как с чужой, а как с равной. Как с человеком, который может понять.

— Я просто... не думала, что способна на такое, — призналась я, опуская взгляд. — Запугать человека до полусмерти.

— Вы не запугали его, — поправил Каэлен. Его голос был тихим, но твердым. — Вы дали ему выбор. И он сделал его. Сознаться или выпить яд. Он выбрал жизнь, пусть и ценой предательства. Это его решение, а не ваша вина.

Его слова не снимали тяжести с души, но делали меня чуть более спокойной, я почувствовала поддержку. Он не оправдывал мои действия. Он просто помогал мне принять их последствия.

В этот момент в лабораторию вошла старая графиня, та самая, что жаловалась на мужа-советника. Забирая свой заказ, она с неожиданной теплотой взяла мою руку.

— Дорогое дитя, — сказала она, и в её глазах не было привычной придворной маски. — Я не знаю, что ты положила в этот крем, но мои старые кости чувствовали так хорошо с тех пор, как я была молода. Спасибо тебе.

Когда она ушла, я встретила взгляд Каэлена. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка.

— Видите? — сказал он. — Не все, что вы делаете, связано со смертью. Вы приносите облегчение. И это тоже важно.

Эти простые слова стали бальзамом для моей израненной совести. Да, я помогала. По-настоящему. Пусть мелко, пусть в масштабах одной жизни, но я облегчала страдания.

Это осознание вернуло мне равновесие. Я снова могла дышать полной грудью. Я была химиком. И моя задача — нести знание.

Как-то раз, составляя новый парфюм для фрейлины Элоизы, я экспериментировала с нотой сандала. И вдруг моё обоняние уловило нечто знакомое. Слабый, едва уловимый шлейф, витавший в воздухе. Не от моих ингредиентов.

Запах горького миндаля.

Я замерла, стараясь не выдать волнения. Запах исходил от Элоизы. Он был приглушённым, смешанным с ароматом её духов, но он был. Тот самый запах цианида.

Когда она ушла, я осталась в оцепенении. Что делать? Снова обращаться к Каэлену? Но я только начала приходить в себя после прошлого раза.
Вечером я все же послала за ним. Когда он вошел, его взгляд сразу стал серьезным.

— Что-то случилось? — спросил он без предисловий, но в его тоне не было нетерпения, только готовность выслушать.

— Фрейлина Элоиза, — выдохнула я. — Она носит с собой цианид. В медальоне.

Я ожидала холодного расчета, немедленного плана действий. Но вместо этого он внимательно посмотрел на меня.

— Вы уверены? — спросил он мягко. — Ваше обоняние... оно не подводило вас до сих пор. Но Элоиза... это неожиданно.

Я описала свои наблюдения. Он слушал, не перебивая, его лицо становилось все более озабоченным.

— Это серьезно, — тихо произнес он, когда я закончила. — И опасно. В первую очередь для нее самой. — Он провел рукой по лицу, и я увидела на его лице сострадание. — Бедная глупышка. Её, наверное, втянули в это, даже не объяснив всех последствий.

— Что будем делать? — спросила я.

Он помолчал, обдумывая.

— Мы не можем действовать напрямую. Если мы ее арестуем, мы спугнем тех, кто за этим стоит. Но... — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась решимость. — Мы не будем просто ждать. Я усилю за ней наблюдение. И постараюсь выяснить, кто ее кукловод. Мы постараемся вытащить ее из этой игры, прежде чем она сама станет ее жертвой.

В его словах не было холодного цинизма, а было понимание трагедии, разворачивающейся на наших глазах. Он видел в Элоизе не просто пешку, а запутавшуюся девушку.

Когда он ушел, я осталась с новым чувством. Да, ситуация была опасной. Но теперь у меня был союзник, который смотрел на нее не только с точки зрения логики, но и с точки зрения человечности. И это придавало мне сил.