Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 12. Тонкая нить доверия

Наблюдение за Элоизой стало для меня личным крестовым походом. Каждое её появление в моих покоях я встречала с затаённым дыханием, стараясь не выдать своего волнения.

Я стала чаще приглашать её «просто поболтать», под предлогом испытания новых ароматов или обсуждения сплетен. Мне нужно было понять, насколько глубоко она вовлечена, есть ли в ней хоть капля сомнения или страха.

Она приходила охотно, всё такая же легкомысленная и весёлая. Но теперь я замечала мелочи. Как её смех иногда звучал слишком напряжённо. Как её взгляд становился рассеянным, когда она думала, что я не смотрю. И всегда, всегда её пальцы тянулись к тому злополучному медальону.

Однажды, когда мы вдвоём смешивали эфирные масла для нового парфюма, я решилась на осторожный шаг.

— Элоиза, — начала я, делая вид, что полностью поглощена каплями розового масла. — Ты в последнее время кажешься такой озабоченной. Всё в порядке?

Она вздрогнула и чуть не уронила флакон.

— О, Изабелла! Что ты! Всё прекрасно! — её улыбка была слишком яркой. — Просто мысли. Девичьи мысли.

— Может, о кавалере? — настаивала я, играя роль наивной подруги. — Ты так часто стала упоминать лорда Морвена...

Её щёки покрылись лёгким румянцем.

— Он... он такой не похожий на других, Изабелла. Он разговаривает со мной, как с равной. Говорит, что я умна, что во мне есть скрытая сила.

В её голосе звучало обожание, но в нём же слышался и надлом. Как будто она сама пыталась убедить себя в этом.

— Это... опасно, — тихо сказала я, рискуя. — Игры с такими людьми, как лорд Морвен... они редко заканчиваются хорошо.

Она посмотрела на меня с внезапной остротой, которой я в ней никогда не видела.

— Ты тоже, как все, считаешь меня глупой курицей? — её голос дрогнул.

— Нет, — честно ответила я. — Я считаю тебя молодой девушкой, которая может оказаться в ситуации, где от неё требуют большего, чем она может дать. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь или просто поговорить, то я всегда здесь.

Я не смотрела на неё, продолжая переливать масла. Но чувствовала, как её взгляд тяготеет ко мне. В воздухе повисло молчание, напряжённое и тяжёлое.

— Он... он дал мне кое-что, — вдруг прошептала она так тихо, что я едва расслышала. — На случай... если всё пойдёт не так. Чтобы я не подвела его.

Моё сердце упало. Она понимала. Она не была слепой пешкой. Она знала, что играет с огнём, и боялась.

— Элоиза... — начала я, но она резко встала.

— Мне пора! Я обещала встретиться с... с фрейлинами. Спасибо за духи, Изабелла!

Она почти выбежала из комнаты, оставив после себя шлейф дорогих духов и горького миндаля.

В тот вечер я рассказала обо всём Каэлену. Он слушал, сидя в кресле у камина, его лицо было серьёзным.

— Она напугана, — заключил он, когда я закончила. — И это хорошо. Испуганные люди склонны к ошибкам, но они же и ищут спасения. Вы сделали правильно, предложив ей помощь. Вы протянули ей руку. Теперь нужно ждать, ухватится ли она за неё.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, — он вздохнул. — Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Ненавижу, когда в мои дела вовлекают детей.

Его слова снова поразили меня. В его устах юная Элоиза была ребёнком. И его желание спасти её было искренним.

Прошло ещё несколько дней. Напряжение росло.

Приближался очередной придворный приём, и я чувствовала, что что-то должно случиться именно там. Элоиза стала появляться реже, а когда

приходила, была молчаливой и напряжённой.
И вот, за день до бала, когда я одна разбирала поставку сушёных трав, дверь в лабораторию тихо приоткрылась.

На пороге стояла Элоиза. Без предупреждения, без свиты. Её лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.

— Изабелла, — её голос был хриплым шёпотом. — Ты говорила... что можешь помочь.

Я медленно отложила пучок лаванды.

— Да, — просто сказала я. — Я могу помочь.

Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, и вдруг её ноги подкосились. Я успела подхватить её, прежде чем она упала. Она дрожала, как в лихорадке.

— Я не могу, — она рыдала, уткнувшись лицом в моё плечо. — Я не могу этого сделать. Он сказал... он сказал, что если я откажусь, он погубит моего отца. Но я не могу...

Она судорожно сжала в руке медальон.

— Что ты не можешь, Элоиза? — мягко спросила я, ведя её к креслу.

— Он... он велел мне отравить герцога Каэлена. На балу. Сказал, что это проверка моей преданности.

Ледяная пустота разлилась у меня внутри. Морвен решил нанести удар по Каэлену. И использовал для этого наивную девушку.

— Дай мне медальон, Элоиза, — попросила я.

Она смотрела на меня с ужасом.

— Но тогда... мой отец...

— Мы поможем твоему отцу, — сказал твёрдый голос из двери.

Мы обе вздрогнули. В дверях стоял Каэлен. Как он узнал? Наверное, его люди следили за Элоизой и сообщили ему о её визите.

Он вошёл и присел на корточки перед плачущей девушкой. Его движения были спокойными, не несущими угрозы.

— Дай мне медальон, — повторил он её же слова. — И расскажи всё, что знаешь. Я даю тебе слово — с твоим отцом ничего не случится. И с тобой тоже.

Элоиза смотрела на него, заворожённая, словно кролик на удава. Затем её пальцы разжались, и серебряный медальон упал на ладонь Каэлена.

Он встал, его лицо стало твёрдым и решительным.

— Всё кончено, Элоиза. Ты в безопасности.

Он посмотрел на меня поверх головы девушки, и в его взгляде я прочитала благодарность. Я смогла сделать то, что не смогли бы его солдаты и шпионы — завоевать доверие и дать испуганному человеку возможность выбрать сторону.

И теперь у нас было не только оружие против Морвена, но и живое доказательство его злодеяний. Чаша весов начала склоняться в нашу сторону.