Герцогиня из трущоб

Глава 5

Переодеться оказалось сложнее, чем я это себе представляла. Господи, сколько же у этих богачей непонятных элементов в наряде! Пока снимала испачканное платье, поражалась тому, что под ним была еще куча каких-то вещей! А я-то думала, это платье такое. Нет же! Под платьем была сорочка, под сорочкой еще одна сорочка и юбка, под юбкой панталоны до колен. Хорошо хоть корсета не было, иначе мне бы точно пришлось звать кого-нибудь на помощь, чтобы мне помогли снять эту ужасную штуковину. Видела я корсет однажды. Точнее, его изображение. Подруга тетушки приносила как-то эскизы корсета и показывала ей, пытаясь объяснить, для чего он нужен. Якобы она хотела сама соорудить себе такой. А когда тетушка услышала, что корсет делает талию уже и привлекательнее, а грудь слегка приподнимает, то начала плеваться и порвала рисунки, обозвав корсет творением дьявола. Позже я собрала порванные кусочки и сложила вместе, чтобы выяснить, что же так разозлило тетушку, и решила, что действительно эта штука вряд ли могла быть придумана человеком в здравом уме. Вероятно он был одержим. Там же столько шнуровок! И талию он наверняка сжимает так, что не вздохнуть - не выдохнуть.

У Мариэллы, кстати, чуть позже в гардеробе я нашла не один корсет. Их было великое множество, все они различались по цвету, и выглядели несколько иначе, чем на том эскизе. Дорого и эффектно, но попробовать одеть его я так и не решилась. Во-первых, сама я не смогу. Во-вторых, я привыкла к тому, что мое тело сверху свободно, так что если и будет в моей жизни эксперимент с корсетом, то определенно не сейчас. Мало ли, придется снова лезть за Пигги под кровать или еще куда-то.

Я же одела самое обычное платье, которое мне удалось обнаружить среди многочисленных нарядов герцогини. По моим меркам, оно, конечно, все равно было чрезмерно роскошное, но если сравнить с остальными, то вполне даже скромное. Под платье я по привычке ничего больше одевать не стала кроме панталонов. Их я оставила. И я вовсе не ожидала, что, когда выйду к Ротерфорду, который нетерпеливо топтался перед дверью в мою комнату, он с таким горящим взглядом обведет меня с головы до ног, а серые глаза на мгновение задержатся в области груди, прикрытой бежевой тканью платья.

- Что-то... не так? - поинтересовалась я у мужчины, сцепив руки в замок.

- Мариэалла... вы... - прокашлялся герцог, - вы не одели нижнюю сорочку? 

А. Так вот что это было... Неужели настолько заметно, что на мне нет этой тряпки? И как мне объяснить все Ротерфорду? Снова скосить все на потерю памяти?

- Я... просто торопилась, - прошептала я, чувствуя, как от стыда щеки заливает жаром. Если он заметил, получается, это платье практически не скрывает мое тело?! Какой ужас! Мои-то жесткие лохмотья скрывали меня вполне тщательно от похотливых взглядов разных негодяев, а ткань этого платья, видимо, настолько мягка и тонка, что облепила каждый изгиб. Что же я не додумалась хорошенько рассмотреть себя в зеркале, прежде чем выйти к нему?!

Герцог поднял руку к лицу и сжал пальцами переносицу.

- Ладно, Мариэлла, после того, как мы проведем время с Катариной, вам придется снова переодеться.

- Опять?! 

- Вы не будете ходить... так. Это неприлично. Тем более, перед посторонними. Не хватало мне еще и из-за этого скандала. Вы же герцогиня, черт бы вас побрал, а не девка из паба!

А вот сейчас было очень даже обидно. Может, я и из паба, но мне кажется, я намного лучше герцогини! Черт бы вас, Ваша Светлость, побрал!

Ротерфорд тяжело вздохнул и мотнул головой в сторону.

- Пойдемте. Рина наверняка заждалась нас. И не смейте впредь со мной спорить. Если я говорю, что надо переодеться, значит, так действительно нужно.

Нужно так нужно. Я и не собиралась с ним спорить. Моя жизнь мне все-таки была дорога!

Мы двинулись вперед по коридору, и больше я не заводила с герцогом разговор. Ни об одежде, ни о чем-либо другом. На самом деле мне хотелось о многом его расспросить, чтобы знать хотя бы элементарное о жизни герцогини. Но я не знала, как это сделать, не вызвав еще больше подозрений относительно своей персоны, и не нарвавшись на негативные эмоции, так что я просто шла, изредка поглядывая в сторону мужчины. 

Он же на меня ни разу не взглянул за весь путь. Его лицо превратилось в холодную безразличную маску, каковым оставалось, пока мы не дошли до той самой зеленой комнаты, в которую чуть ранее миссис Флоппер увела Катарину.

Дом у герцога Бэлфорда был не просто роскошным, он напоминал мне настоящий дворец, во всяком случае, насколько я вообще могла нарисовать в своем воображении дворец. Когда мы спускались по широкой лестнице с позолоченными перилами, я не смогла удержаться, чтобы не провести пальцами, по интересным узорам, покрывавшим золотые поручни, делая их похожими на стебли, усыпанные драгоценными бутонами. Великолепная работа, стоящая наверное немыслимое количество денег, о которых раньше я и мечтать не могла. А теперь я находилась здесь, посреди всего этого великолепия и богатства, но к сожалению, не имела уверенности, что смогу здесь остаться. Или что меня захотят здесь оставить...

- Ваша Светлость... - пролепетала Катарина, когда Ротерфорд распахнул передо мной двери зеленой комнаты. Зеленой она была названа, видимо, из-за цвета стен и штор. Они были различных оттенков зеленого: от болотного до почти желтого цвета листьев кустарников сорна, растущих на озере Норфолк. - Вы тоже пришли... - бросилась девочка ко мне, но потом застыла и присела в реверансе. - Прошу прощения за недостойное поведение. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, Ваша Светлость. Мы будем вам признательны. Миссис Флоппер кое-что объяснила мне, пока мы ждали вас...

Герцог стоял чуть позади, но мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть его жесткий взгляд, направленный на меня. Я его чувствовала. Где-то в области лопаток. И конечно же понимала его причину - Мариэалла хотела сделать из неугодной дочери удобного ребенка, бесприкословно подчиняющегося приказам и следующего этикету, как законам Священного Писания. А гувернантка, чтобы оградить девочку от лишнего негатива матери, просто старалась приучить Катарину с Мариэллой общаться определенным образом. Другими словами, не как с матерью, а как с герцогиней.