Герцогиня на службе у Короны. Кровь и Дух 2

ГЛАВА 13 ПОДСЛУШАНО

Следующие несколько танцев я провела с членами совета.

Первым моим партнёром оказался добродушный мужчина средних лет, с красным лицом и густыми усами, который, слегка запыхавшись от танца, увлечённо рассказывал о любимом варенье своей жены. Его слова сбивались с ритма музыки, но глаза светились теплом и простотой. Он то и дело повторял, что я сильно напоминаю ему его родную дочь, и это сравнение, неожиданное в такой напряженной обстановке, показалось мне почти утешительным. С ним я чувствовала себя в безопасности, пусть разговор и был до нелепости обыденным.

Еще один танец я танцевала с лордом Дербишем, как всегда обсуждая книги. Я с нетерпением ожидала следующей поставки этих рукописных сокровищ. Я практически позволила этому человеку самостоятельно определять мои читательские интересы. И все книги были такими любопытными, что я забросила учебники о магии, которые бережно хранила в своей комнате.

Следующий партнёр оказался куда менее безобиден. Член совета — высокий, сухой, с тонкой морщинистой кожей и холодным взглядом — держал меня чуть крепче, чем следовало. Его вопросы были завуалированы, но смысл прозрачен: «Счастливы ли вы в браке?» — начал он, прощупывая уровень моего влияния на мужа.

А после моего положительного ответа почти без паузы добавил: «Как представительница семьи с магическим потенциалом, вы могли бы замолвить словечко за определённых людей перед вашим супругом».

Я невольно улыбнулась, но улыбка вышла жёсткой. Пришлось отвести глаза, спрятать неловкость за смехом.

— О, боюсь, вы переоцениваете мои таланты, — сказала я, наигранно смущаясь. И после паузы добавила:

— В политике я не смыслю ровным счётом ничего. Даже если решусь донести мысль до супруга, она наверняка прозвучит не так, как задумывалось. Может получиться обратный результат. — я постаралась пресечь все подобные попытки в будущем. И судя по недовольному лицу моего собеседника, я достигла своей цели.

Я предложила вернуться к более безопасным темам — о погоде, о новых виноградниках, о музыке, которая играла в зале. Но советник не поддержал мою попытку разрядить атмосферу между нами. Танец оказался слишком длинным, и последние шаги мы сделали в гнетущей тишине, каждый думая о своём.

Как только я освободилась от этого навязчивого и, прямо скажем, неприятного внимания, то поняла — с меня хватит. Ещё один танец, ещё одна вымученная улыбка, и я взорвусь. В голове мелькнула соблазнительная мысль: бросить всё и уйти в наши покои прямо сейчас.

Но Ариана продолжала кружиться в танце, смеясь в компании своих новых, старых знакомых, и глаза её сияли так, что прерывать этот вечер ради моей усталости было бы жестоко. Леди Бриджит тоже была приглашена, её тонкая фигура скользила по залу в объятиях партнёра, и она бросала мне издалека извиняющуюся улыбку.

Мне же не оставалось ничего другого, кроме как укрыться от нескончаемого внимания — пройти к столу или лавкам у стены, где можно было бы спрятаться хотя бы на несколько минут. Сделать вид, что я проголодалась и увлечена едой.

***

И странное, почти детское чувство нахлынуло на меня — желание спрятаться. Я решила укрыться за ширмой, которая ещё оставалась в зале после вчерашнего представления театральных артистов. План был прост: дождаться конца мелодии, забрать Ариану и тихо уйти в наше крыло. Хватит с меня бесед и притворной любезности, а с Бриджит я поговорю позже, когда вокруг не будет сотни ушей.

За ширмой оказалась узкая лавка для одного. Я с трудом протиснулась и присела, чувствуя себя нелепо. Страшно подумать — я, герцогиня, прячусь, как провинившаяся девчонка. Но это укрытие оказалось неожиданно уютным, и я не хотела его покидать.

Я поправила тяжёлую ткань ширмы, аккуратно придвинула декорации, которыми был заслонён второй проход в зал, оставив себе путь к отступлению. Я понимала: это маленькое тайное убежище в зале не останется надолго моим. Рано или поздно какая-нибудь пара молодых людей тоже оценит «прелесть» этого места.

Я облокотилась на холодную каменную стену, прикрыла глаза и позволила музыке и шуму бала поглотить себя. Струны визжали и пели, кубки стучали, чей-то смех рвался сквозь общий гул. Но прямо рядом, почти у самой ширмы, раздались шаги.

Две дамы остановились так близко, что их голоса, приглушённые шелестом платьев, донеслись до меня отчётливо.

— Я устала от всего… Он не обращает на меня внимания. Словно меня нет. — голос дрогнул, и в нём слышались сдерживаемые слёзы.

— Ты сама выбрала этот брак, дала согласие— отозвалась вторая, устало, но без злобы. — Ты знала, что замужем за влиятельным человеком всегда трудно. Это участь может коснуться даже лучших из нас.

— Но я не могу больше терпеть это унижение, — первая почти прошептала, и её голос стал ещё моложе, почти девичий. — Я хочу быть для него единственной… лучшей. Я уверена, у него есть любовница. Он так часто уходит «по делам»… Наверное, к ней.

Я напряглась. В словах молодой женщины была такая наивность, такая горечь, что сердце сжалось. Голос казался мне знакомым, я точно слышала его раньше. Но слёзы и печаль искажали звучание, и я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал.

— Посмотри внимательно, — снова раздался более взрослый, строгий голос за ширмой. Он прозвучал так близко, что я вздрогнула и задела рукой декорацию. Шелест ткани мог выдать меня и мою неуклюжесть, но громкая музыка и смех перекрыли звук. Дамы не заметили меня.

— Открой глаза, — продолжала женщина. — Может быть, твой муж и не пылает страстью к тебе. Может, он холоден и немногословен. Но он не выставляет тебя на посмешище. Он не приводит любовниц за руку в общество, не одаривает чужих женщин вниманием в зале. Сравни сама: посмотри вокруг — сколько дам вынуждены терпеть любовниц своих мужей рядом с собой, в этой самой комнате.

Я слышала, как юная леди всхлипнула, почти беззвучно.

— Одни жены выбирают войну, — голос старшей стал жестче, словно она отчитывала не леди, а испортившую платье служанку, — одну за другой уничтожают соперниц. Другие принимают судьбу и живут так, словно ничего не случилось. Так или иначе, они находят способ держать голову высоко. А ты? Ты плачешь из-за того, что твой муж просто холоден?