Герцогиня на службе у Короны. Кровь и Дух 2

ГЛАВА 25 ТАЙНЫЙ СМЫСЛ ЭТОГО БРАКА

Феликс прервал поцелуй первым. Его губы оторвались от моих, будто с усилием, и он на миг задержал дыхание. Затем сел прямо на перине напротив меня, не отрывая своего взгляда. Его глаза были тяжёлыми, тёмными, словно в них скопились и огонь, и лед одновременно. Муж провёл ладонью по своим волосам, как-будто искал способ вернуть себе привычное самообладание.

Я приподнялась на локтях, ощущая, как сердце всё ещё гулко стучит в груди, и всмотрелась в его лицо. Он был близко, слишком близко, и в его взгляде читалась растерянность.

— Нам пора, — сказал он хриплым, чуть приглушённым голосом. — Мы слишком много тренировались. Завтра у вас всё тело будет болеть.

Я едва заметно кивнула, но не смогла скрыть улыбку.

Мы вышли в коридор. Каменные стены отражали звуки наших шагов, и замок казался почти безжизненным. Огни факелов горели тусклее, чем обычно, и тени вытягивались по стенам, словно наблюдали за нами.

— Я отпустил слуг с этого этажа, — тихо сказал Феликс, когда мы двинулись дальше. Его голос прозвучал просто, почти буднично, но я слышала, как в этих словах таилась странная откровенность. Мне нравилось, что мы были одни.

Мы остановились у двери в мои покои. Моя ладонь сама собой нашла его руку. Его пальцы были тёплыми, крепкими — и он не отнял своей руки. Я чувствовала, как он ждал, оставляя мне право выбора.

Я потянула его за собой. Дверь скрипнула, впуская нас внутрь, и Феликс вошёл следом за мной.

Для меня сегодняшний день, казался более важным и значимым, чем наша первая ночь. Впервые я по-настоящему ощутила себя не пленницей обстоятельств, а женщиной, которую он желает, и которая хочет его в ответ. И от всех этих чувств внутри поднималась сладкая растерянность, смешанная с предвкушением.

Я стояла, не зная, куда деть руки, когда Феликс подошёл сзади. Его движения были медленными, уверенными, почти хищными. Он легко собрал мои волосы, выбившиеся из косы после тренировки, и перекинул их вперёд, освобождая шею.

После этого его руки обняли меня. Одна ладонь легла на грудь — теплая, уверенная, словно он всегда имел на это право. Другая скользнула к животу, лаская, будто играя со мной.

Его дыхание коснулось моей кожи. Я задрожала. А потом его губы — горячие, настойчивые — прикоснулись к моей шее. Он двигался всё ниже, к ключице, к плечу, оставляя влажные, горящие следы. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, и в тот момент резкий укус прорезал сладкое томление.

— Ах! — вырвалось у меня. И в тот же миг я услышала его низкий, глухой смех у самого уха.

Это было до странности похоже на наши тренировки: резкий захват, неожиданная боль — и вместе с тем чувство, будто меня подчинили, но я сама этого хотела. Странная смесь власти и нежности, от которой перехватывало дыхание.

Феликс резко развернул меня к себе. Я увидела его глаза — и в них не было ни капли сомнения. Он опустился передо мной на колени. Его руки продолжали ласкать моё тело сквозь ткань, крепкие, но осторожные, будто проверяли каждую мою реакцию.

Его лицо оказалось на уровне моего живота. Он на миг задержался, коснувшись губами через ткань моего костюма, и лишь потом его пальцы потянулись к завязкам. Медленно, неторопливо, он начал распутывать их одну за одной, снимая с меня тренировочный жилет, словно это был не кусок грубой кожи, а непреодолимое препятствие между нами.

Я осталась лишь в тонкой рубашке и мягких штанах, ткань едва держалась на моём теле. Его ладони скользнули под материю — медленно, как будто он выводил невидимые узоры от моей груди к животу.

Я посмотрела на него сверху вниз, и в его взгляде сияло такое тепло, что у меня дыхание перехватило. Пальцы сами собой запутались в его тёмных волосах, и я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению.

С закрытыми глазами, передав всю власть ему, я острее чувствовала каждое движение, как моя рубашка приподнялась открывая кожу, как его губы коснулись моего живота. Сначала это были лёгкие, почти дразнящие поцелуи, от которых мурашки пробегали по коже. А потом — внезапный, едва заметный укус. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось.

Когда ткань рубашки упала с плеч, я ощутила, что между ним и моим телом нет преград, его губы могут коснуться любой желанной им части тела — и это осознание воспламеняло моё воображение сильнее, чем сами его ласки. Но вдруг он отстранился.

Его прикосновения стали иными — не страстными, а осторожными, будто он боялся причинить боль. Они сосредоточились в одном месте, медленные, выверенные.

Я распахнула глаза и встретилась с его взглядом. В нём больше не было игры, не было его дерзкой улыбки — только тревога и сдержанное волнение.

— Что?.. — только и успела выдохнуть я.

— Оливия, — его голос звучал тише обычного, будто Феликс сам себе не верил. — Я был с тобой груб на тренировке. Мне нужно найти мазь… или позвать старшую служанку, у неё должны быть бинты.

Я проследила за его взглядом и только тогда заметила: под моей грудью проступали пять небольших отметин — ровные, тёмные, в точности повторяющие форму его пальцев.

— Я ничего не почувствовала. И даже сейчас не чувствую, — ответила я, стараясь улыбнуться, хотя сердце билось так, что улыбка дрожала вместе с губами.

Я сбросила с себя всё лишнее, не оставляя никаких загадок — не для дерзости, а чтобы доказать: я не боюсь его прикосновений.

Муж хотел что-то сказать, но я подошла сама. Взяла его ладонь — и, как он сам учил меня, направила её к себе. Одну его руку я положила на своё сердце, другую — на бедро. Его пальцы сжались чуть сильнее, и я увидела, как в его взгляде тревога смешалась с чем-то новым, более глубоким и интересным.

Я поцеловала его упрямый нос, позволив себе смешок, и скользнула языком по его губам, дразня. Пальцы мои потянулись к пуговицам его рубашки, но я не успела даже добраться до первой — как его сильные руки резко приподняли меня в воздух.

— Феликс!.. — моё сердце взлетело вместе со мной.