Герцогиня на службе у Короны. Кровь и Дух 2

ГЛАВА 54 ДРУГАЯ

Прошлая жизнь. События до смерти и возвращения Оливии в прошлое

Феликс сдержал слово: поговорил с матерью и отправил её погостить к родственникам, пока искал подходящий дом. Селия впервые за долгое время позволила себе поверить, что всё может наладиться.

Ужин проходил в непривычной тишине. Свечи догорали, серебро поблёскивало тускло, и даже слуги словно тени, растворились за их спинами и исчезли из комнаты. Сегодня они ужинали вдвоем.

Он отложил прибор, посмотрел на неё — прямо, спокойно, без раздражения, но и без тепла.

— Мы с тобой несчастливы, — произнёс он, словно констатируя факт. — И, думаю, оба это понимаем.

Селия подняла взгляд от тарелки, растерянная, она не ожидала услышать такую откровенность.

— Я… стараюсь, милорд.

— Я знаю, — коротко кивнул он. — Но, возможно, это и стало нашей проблемой. Мы стараемся.

Он на миг задумался, а потом спросил:

— Скажи, чего ты хочешь от жизни, Селия?

Она опустила глаза. Слова, казавшиеся простыми, вдруг застряли в горле. И всё же она ответила:

— Любви.

Он усмехнулся — не зло, но горько.

— В нашем браке её нет. И не будет. — Сделал паузу и, уже мягче, добавил: — Но ты же можешь желать чего-то другого? Знатного имени? Красивого дома? Балов? Признания в обществе? Этого мало?

Её сердце забилось чаще. Она подняла на него взгляд и, будто хватаясь за соломинку, кивнула:

— Да… этого мне достаточно.

Он чуть склонил голову, возвращаясь к ужину, будто разговор был окончен.

— Я ещё смогу стать достойной герцогиней, — произнесла она с тихой решимостью. Селия не хотела опускать руки.

Герцог взглянул на неё через стол. Тишина тянулась слишком долго, прежде чем он произнёс, низким, усталым голосом:

— Я виноват перед тобой, Селия.

Она растерялась, не ожидая таких слов.

— Нет… — покачала головой. — Всё правда будет хорошо. Я знаю, мы просто… Мы можем всё исправить. Начать всё сначала.

— У нас могут быть дети, милорд. — Селия попыталась улыбнуться, неуверенно, но искренне.

Он поднял глаза. В них не было ни гнева, ни тепла — лишь безразличие.

— Сейчас не время для детей, — тихо сказал он.

***

Селия начинала ненавидеть почту. Каждое письмо от матери было не посланием, а упрёком — цепочкой требований и обвинений.

«Почему ты не можешь попросить мужа? Почему не сделаешь так, как нужно?»

"Ты ведь жена теперь. Твоя семья нуждается в тебе.» — настаивала она.

«Или ты разучилась любить своих родных?»— снова и снова писала матушка, раня её все сильнее.

Подруги писали, что её сводная сестра поселилась в замке. Какой позор — жена младшего советника, простого секретаря! По сути, человек из рабочего сословия. Многие при дворе обсуждали эти связи новой герцогини, и от этого Селия чувствовала себя ещё более подавленной.

А вдруг герцог начнёт стесняться таких родственников? Сначала — её отец, но он хотя бы маг который работал во дворце короля, … а теперь это.

Матушка писала одно и то же, а Селия выучила эти фразы наизусть:

«Почему у вас разлад? Может, ты просто не стараешься? Женщина всегда может соблазнить мужчину.» — звучал всё тот же вопрос.

«Пригласи меня — я приеду, посмотрю на вас…» — требовала мать.

Каждая строчка звучала как упрёк, а не забота.

И снова новости, что болью отозвались в сердце, словно старая рана вскрылась вновь.

Всё чаще приходили письма с одними и теми же сплетнями: Оливию видели в обществе её мужа. Говорили, что Феликс — её Феликс, её дорогой супруг — улыбался сестре, не стесняясь ни осуждения, ни слухов; что разговаривал с Оливией как с равной и даже на ужинах обращался к ней с вопросами, будто её мнение имело для него особую цену.

Эта весть привела в ярость и матушку — что делало ситуацию для Селии вдвойне невыносимой.

***

В душе Селии уже давно пылал гнев. Она знала всё — из писем, из сплетен, из чужих намёков. Не могла понять, зачем мужу общаться с её сестрой, если рядом есть она. Ведь Селия была моложе, красивее, воспитаннее, привыкшая к изяществу дворцового круга. Но слухи упорно твердили обратное.

Однажды Феликс вернулся в родовой замок поздно ночью — усталый, раздражённый. Он отказался от ужина и сразу ушёл к себе, даже не поговорив с женой. Утром Селия услышала от слуг, что герцог уехал по делам, а к вечеру прибыл гонец с известием: герцог Терранс не знает, когда вернётся, и велел передать, что его помощник, сэр Артур, вскоре заедет за важными письмами.

Селия уже не злилась — ни на невнимательность мужа, ни на его сухие слова. В этом случае, её раздражало другое: важности каких-то писем он уделил больше внимания, чем собственной жене.

Её охватило злое, почти отчаянное чувство. Хитростью раздобыв через кастеляншу ключ, Селия пробралась в кабинет мужа. И вот теперь она стояла у его стола, глядя на письма.

К её облегчению — и тайному восторгу — они оказались не запечатаны. Она перевернула одно из них и увидела королевскую печать. С одной стороны, разум подсказывал, что это документы государственной важности.

Но с другой — она уже была здесь, и ничто не мешало ей узнать, что там.

Герцог Терранс обратился к Его Величеству с письменным прошением — тщательно выверенным, исполненным смирения и достоинства. В нём он просил позволения разорвать союз с герцогиней Селией Терранс — магический брак, некогда благословлённый самим Орденом Порядка, но ныне ставший бременем для обеих сторон.

По установленным законам лишь король обладал властью приказать Ордену совершить ритуал расторжения магического брака. И потому герцог со всей почтительностью взывал к монарху, дабы тот даровал позволение и содействовал проведению обряда — так, чтобы всё было совершено по чести и обычаю.

Он осознавал цену своей просьбы. Понимал, что подобный ритуал не проходит без последствий — ни для тела, ни для души. Но решение было принято: Феликс Терранс готов был заплатить любую цену за свободу.