Герцогиня отказывается подчиняться

Пролог

Через большие разбитые окна видно прекрасный пейзаж рассвета. Солнце неуверенно поднимается над горизонтом, полное туманных сомнений в необходимости своей работы. Через густые слоисто-кучевые облака его лучи едва пробиваются. И всё же пейзаж необыкновенный. Остатки витражей в рамках добавляют картине разрушительного очарования.

Намного лучше, чем вид прямоугольного зала, оформленного неуверенным в себе слепым Личем, чьё эго едва помещается в этих развалинах. Вдвоём с похищенной Лиандрой Лобелия, если бы их эго было отдельными существами, то здесь было бы тесно даже для призрака, не имеющего материальной формы.

- Замечательный день, чтобы умереть, - говорит Лесанна, наблюдая за тем, как Лич, чьё имя слишком длинное, чтобы вспоминать, преследует её уже не слишком молодую кузину. Назвать это боем – язык не повернётся даже у очень напыщенного барда. Есть граница для преувеличения.

Лич, довольно шустро для нежити с атрофированными мышцами, преследует свою жертву. Он даже находит время, чтобы разбрасываться обещаниями:

– Не бойся, герцогиня, ты умрёшь раньше, чем почувствуешь боль!

– Какое сомнительное заявление, – фыркает Лесанна, наблюдая за борьбой со стороны. Она свою смерть хорошо помнит. Отрубание головы это больно. Кузина и Лич ругаются почти привычно. Это не первое их «столкновение»: Лич с завидным упорством пытается добиться внимания Лиандры, то ли желая убить её, то ли пытаясь так странно добиться каких-то чувств. За последнее десятилетие не было ни одного месяца, чтобы он не пытался любым образом напомнить о себе, с очередным диким планом: захват городов; завоевание стран;, массовые похищения для ритуалов. Он – самый преданный и навязчивый среди всех «поклонников». Лесанна, к сожалению, вынуждена следовать за кузиной, благодарюя этому точно знает, что Лич определённо займёт первое место по тому, сколько внимания он уделяет Лиандре. С большим отрывом от всех конкурентов. В этот раз он похитил её, чтобы она стала жертвой в очередном ритуале. Несколько минут назад она была связана, а теперь уже на свободе и пытается спасти себя. Лиандра, естественно, бросается первым делом к двери, но её ждёт горькое разочарование.

В этот раз - та заперта.

В том году Лич как-то забыл об этой мелочи и в итоге провалил очередной ритуал по причине отсутствия жертвы.

Сейчас его голос раскатистым эхом прокатывается по залу. Из-за магии громкость постепенно нарастает, а не стихает. Он ради этого эффекта определенно не один час угробил на выцарапывание рун в стенах.

Давя на уши гремит его обещание:

– Просто сдайся, и я буду добр!

- Пошёл к чёрту! – задыхаясь, кричит Лиандра в ответ.

– Надеюсь, ты лжёшь, – искренне вздыхает Лесанна. Хоть она и призрак, но вздыхать, пусть и притворно, приятно. Её дух привязан к Праву Первородства. Фамильной подвеске, которую она носила как единственный прямой потомок семьи Эверетт. Пусть это уже и ничего не значило на момент её смерти. Отец Лесанны растратил всё, что оставалось после сомнительных решений её деда и остальной родни. Остались фамилия, титул, Право Первородства и сомнительное поместье, полное проклятий. Ах да, ещё столичный дворец, наполовину принадлежащий императорской семье. Артефакт вначале был передан мужу Лесанны. Он швырнул его в сокровищницу, считая просто ненужной побрякушкой. Обретать там было не так уж плохо, иногда даже забавно. К сожалению, Толанд Мимир был плохим мужем что до, что после смерти жены. Стоило Лиандре намекнуть — в обмен на благосклонность к нему, он отдал Право Первородства. Вместе с титулом, к которому она не имела ни малейшего отношения. С того момента Лесанна была вынуждена наблюдать не за милой сокровищницей, в которой было не так уж скучно, а за кузиной. Та Право Первородства никогда не снимала, вычитав в каком-то старом дневнике, что артефакт защищает своего владельца. Что глупо и очевидно не работает, потому что Лесанна была бы жива в таком случае. Да и Лич не смог бы так часто угрожать Лиандре. С другой стороны, она не особенно блещет интеллектом ни в чём, кроме манипуляций мужчинами. Если бы Лич был ещё жив, то, наверное, бы тоже стал одни из многочисленных поклонников «прекрасной герцогини».

- Повезло тебе, — делится Лесанна мнением с Личем. Он её естественно не слышит, да и если бы мог, то не обратил бы внимания, слишком занятый.

Раньше их столкновения выглядели лучше. Веселее как-то. Лич носит тяжёлые мантии, чтобы показать свой прижизненный статус Чернокнижника. Он был в живые годы даже хорош собой. И весьма талантлив, но не слишком разумен: возжелал бессмертия, а склонность к драматизму его убила. После смерти ума у него не добавилось: он не догадался убедиться, что его тело не будет разлагаться. Теперь он бессмертен и определённо мёртв, из-за чего с годами становится всё более неповоротливым. Он двигается благодаря магии, но гниющие мышцы существенно замедляют его. Лиандра же человек, её старение – совершенно естественно. Она и в молодости не была сколько-то хорошим бойцом, всегда предпочитая, чтобы за неё бились другие. В последние годы она вовсе игнорировала тренировки, несмотря на обязательства. Лесанне нравится наблюдать, как запыхалась эта ленивая овца. Будь Лич быстрее, то у неё определённо не было бы и шанса уклониться от магии. Лиандра роняет тяжёлый железный подсвечник, когда не вписывается между стеной и колонной. Она бежит вдоль стены через зал, прячась от Лича за колоннами. Её уже не такая уж изящная фигура представляет собой хорошую мишень, и противник пошустрее, уже смог бы отловить её. Она опускается на четвереньки у алтаря, чтобы оставаться вне зоны прямого поражения магией. В зале определённо слишком много декоративных элементов. Почти наверняка большинство из них — лишние.