❍ Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель ❍

Глава 11

Я стою, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от этого человека, от которого веет чем-то диким и опасным. По какой-то странной причине я чувствую себя беспомощной перед ним. Сердце бьется в панике так громко, что я почти слышу его стук в ушах. Кажется, будто время останавливается, а его взгляд проникает в мои мысли, надеясь найти там ответ на свой вопрос.

Однако, как только мне кажется, что это ощущение полностью поглотило меня, как сбоку от нас раздается резкий грубый голос:

— Я найду доказательства того, что это всё — твоих рук дело, Маркус! И когда я их добуду, ты за все поплатишься!

Неожиданные слова звучат как удар грома, прервавший напряженную тишину. Наваждение от взгляда незнакомца моментально спадает, и я, наконец, нахожу в себе силы отвернуться.

Я перевожу взгляд в сторону того кто это сказал и вижу, как мужчина с располагающим лицом угрожающе тыкает пальцем в сторону второго, более неприятного. Не дождавшись от того никакой реакции, первый плотно сжимает губы и, сердито развернувшись, стремительно уходит, расталкивая толпу.

Второй же, которого назвали Маркусом, не говоря ни слова, буравит взглядом спину уходящего. Его лицо искажено яростью. Я даже отсюда чувствую насколько тот взбешен. Но, по какой-то причине, он ничего не предпринимает.

Лишь когда первый окончательно исчезает в толпе, Маркус глубоко вздыхает, натягивает на лицо маску печали и обращается к собравшимся крестьянам:

— Уважаемые жители Нортвуда, я вместе с вами скорблю об уходе нашего глубоко уважаемого Элдрика Сильвертона, — произносит он печальным голосом, — По правде говоря, я не представляю как мы будем дальше обходиться без его мудрых советов. Но единственное, что я знаю наверняка — как бы нам сейчас ни было трудно, мы должны двигаться дальше. И поэтому, пожалуйста, прошу вас разойтись по домам. Помяните нашего старейшину в кругу семьи, а завтра снова выходите на работу. Только продолжая трудиться на благо Нортвуда, мы не дадим его усилиям пропасть зря.

От его слов, как и от него самого, веет такой фальшью, что мне становится тошно. Пережив подобные потери, я могу почувствовать кто говорит искренне, а кто нет. Маркус же будто читает заранее написанный текст.

И, тем не менее, толпа послушно расходится, медленно двигаясь обратно в сторону дороги. А я в этот момент осознаю, что мужчины пугающим взглядом больше нет. Он растворился в окружающей суете, будто бы его никогда и не было.

Интересно, в какой момент он пропал?

— Ты чего крутишься? — спрашивает над ухом Корвус, заметив мое беспокойство.

— Рядом с этим Маркусом был человек… он смотрел на меня так, будто знал меня, — рассеянно отзываюсь я, все еще вращая головой по сторонам.

— Ничего удивительного, ты же сейчас в теле Айлин, а ее знают многие, — равнодушно пожимает плечами Тиарен, — Как ты могла убедиться, даже слишком многие.

— Нет, — настаиваю я, — Это не то. Его взгляд был не таким как будто он просто узнал меня. Он был… как бы это объяснить… особенным.

Корвус фыркает.

— Особенным? Может, он в тебя влюбился?

Я оборачиваюсь и смотрю на него с возмущением.

— Мне сейчас как-то не до шуток. От этого взгляда мне реально было не по себе. Этот мужик смотрел на меня так, будто был удивлен и недоволен тем, что увидел меня именно здесь.

Ожидаю от Корвуса очередной колкости, но он некоторое время молчит, будто обдумывая то, что я сказала.

— Вполне может быть, — наконец, отзывается он, — Не удивлюсь, если окажется, что Айлин водила кучу странных знакомств. Но тогда тебе надо быть вдвойне осторожней как с кем ты говоришь, так и о чем ты говоришь.

Задумчиво прикусываю губу. Похоже, планам Тиарена незаметно отсидеться в глуши не суждено сбыться. Если здесь действительно найдутся те, кто близко знаком с Айлин, то, как и сказал Корвус, с ними надо быть вдвойне осторожней. Кто знает на чьей они стороне и что предпримут, если вдруг узнают, что я на самом деле никакая не Айлин.

— Пойдем обратно к карете, — поворачивается к нам Тиарен, — Здесь мы больше ничего не узнаем.

Мы вливаемся в человеческий ручеек, который бредет по дороге, но не смотря на опасения Тиарена, внезапно становимся невольными свидетелями интересного разговора.

Хотя, правильнее будет сказать не разговора, а перешептывания. Крестьяне, идущие впереди, настороженно шушукаются друг с другом. До нас долетают лишь разрозненные обрывки. Но и того, что удается услышать, вполне достаточно, чтобы задержать дыхание.

— …думаете, Маркус действительно мог?

— Да слушай его больше! Он же сам небось на Элдрика волков и натравил!

— Точно! Маркус же как-никак… А тут еще и поверье это…

— Да сказки это все!

— Какие сказки! Мне дед рассказывал, что сам, лично…

А вот о чем там кому дед рассказывал, мы не слышим, потому что именно в этот момент кто-то из говорунов поворачивается и замечает нас, идущих позади. Сразу после этого, пихнув локтями шедших рядом приятелей, крестьянин что-то тихо им бросает и все разом смолкают.

Мы с Тиареном обменивается разочарованными взглядами, а Корвус применяет свою излюбленную тактику — хватает шедшего впереди крестьянина, требовательно разворачивает к себе и задает вопросы в лоб.

Спрашивает о чем они только что говорили, что за поверье и далее по списку, но крестьяне лишь извиняются, поспешно кланяются как болванчики и отмахиваются, что нам, должно быть, послышалось. Они говорили лишь об урожае, который недавно собрали.

Чем больше они юлят, тем больше Корвус теряет терпение. И это замечаю не только я. Тиарен мягко разжимает его руку, выпуская на свободу крестьянина и молча качает головой.

Недовольно цыкнув, Корвус отворачивается и дальше мы возвращаемся к карете уже в одиночестве.

— Не думал я, что в самом спокойном месте герцогства, где побег козы из чьего-то огорода это самое громкое дело, произойдет что-то в этом духе, — наконец, разрывает тишину Тиарен.