Герцогство для попаданки

Глава 18. Герцог Кэррол

Мое намерение еще раз встретить светловолосую красотку в Вечезбурге не увенчалось успехом. Мы с Вильямом ездили в город на обед и не меньше двух часов просидели в уже знакомой таверне. Но сколько я ни буравил взглядом и улицу в целом, и кузницу в частности, девушка там так и не появилась.

Наконец, я не выдержал и сам отправился в кузницу, чтобы хоть что-то узнать об интересующей меня особе. Но и сам кузнец, и оба его сына оказались не слишком разговорчивыми.

– Простите, сударь, но я не знаю, о ком вы ведете речь, – покачал головой кузнец. – К нам за день заходит много народа – то лошадь подковать, то купить что, то в ремонт принести. И сами понимаете, по таким делам сами хозяева не ходят, слуг посылают. Так что, может, и была тут та девица, о которой вы изволите говорить, но разве же всех упомнишь?

Сыновья согласно закивали головами. В том числе и тот молокосос, что провожал мою прелестницу до экипажа. И даже монета, которую я предложил им за информацию, не развязала им языки. Дружно стояли на своём – знать не знают никакой служанки.

Не силой же было вытрясать из них нужное мне имя. Сильный не должен обижать слабого – это я впитал с молоком кормилицы. И дело тут было вовсе не в комплекции (хотя я и в этом мог заткнуть их за пояс), а в моем титуле и звании. Человек благородного происхождения не должен опускаться до недостойных поступков – так любил говаривать мой отец. И в этом я был с ним согласен.

– Нам пора возвращаться в поместье, Генрих, – напомнил мне Вильям. – Туда наверняка уже приехал кто-то еще из барышень. Будет невежливо оставить их за ужином одних.

Он оказался прав. Когда мы вернулись во дворец, Джулс, подпрыгивая от нетерпения, с придыханием сообщил мне, что полчаса назад прибыла мадемуазель Дафна, дочь герцога Форестера. Он полагал, что мне необходимо поприветствовать ее, и я согласился с ним, решив не манкировать обязанностями хозяина.

Мадемуазель Форестер отыскалась в саду, которым она любовалась, сидя на одной из скамеек. Она оказалась красивой девушкой с золотистыми волосами и голубыми глазами. Тонкие черты лица, нежная кожа с милым румянцем на щеках, соблазнительно-алые губы. Такая красавица могла стать украшением любого, даже королевского бала.

Я поцеловал ей руку и сказал, что счастлив приветствовать ее в своем дворце. Она, как и положено барышне, засмущалась.

– А я счастлива быть в числе тех девушек, которых вы посчитали достойными того, чтобы стать вашей женой.

И голос у нее тоже был красивым. На ней было розовое платье, и сама она была похожа на роскошную розу.

Не меньше четверти часа мы провели в саду за ни к чему не обязывающей беседой, пока лакей не сообщил, что стол накрыт к ужину.

– О, ваша светлость, полагаю, я должна переодеться, – спохватилась моя гостья.

Но я заверил ее, что это совершенно ни к чему.

– Вы превосходно выглядите, мадемуазель. И мы здесь привыкли обходиться по простому, так что вовсе не обязательно менять наряды по несколько раз в день.

Я сказал это, помня о том, что ее отец находился в затруднительном финансовом положении. Вряд ли она привезла с собой много платьев, и мне совсем не хотелось, чтобы из-за этого она чувствовала себя неловко.

Она всё же ненадолго отлучилась в свою комнату. Должно быть, для того, чтобы припудрить носик. И в столовой зале она и Валентина Месанж появились одновременно.

В этот день я еще не видел сестру Вильяма, а потому поприветствовал ее самой дружелюбной улыбкой, какую только сумел изобразить. И та робко улыбнулась мне в ответ.

– Прошу всех к столу!

Девушки двинулись в указанном направлении, но уже через пару мгновений Валентина вдруг споткнулась и едва не упала. С трудом сохранив равновесие, она покраснела и бросила в мою сторону виноватый взгляд, будто стыдясь своей неуклюжести.

Но на самом деле извиняться ей было совершенно не за что. От меня не ускользнуло, что споткнулась она отнюдь не случайно – мадемуазель Форестер подставила ей подножку. Я нахмурился. Если бы речь шла о мужчинах, я бы быстро поставил наглеца на место. Но вот что я должен был делать в подобном случае, я решительно не понимал. Возможно, Дафна сделала это вовсе не нарочно и вслух упрекнуть ее за это было бы невежливо. И на первый раз я решил ей это спустить.

За ужином говорили почти исключительно я и мадемуазель Форестер. Вильям лишь изредка что-то произносил. А Валентина и вовсе участия в разговоре принять не решалась. И только когда Дафна обратилась непосредственно к ней, она вынуждена была ответить.

– Вы ведь уже были представлены ко двору, мадемуазель Месанж? Учитывая ваш возраст, это событие наверняка уже должно было состояться.

Это прозвучало почти грубо, и щеки Валентины полыхнули густым румянцем.

– Нет, ваша светлость, я еще не имела такой чести. Я должна была быть представлена ко двору в прошлом году, но, к сожалению, приболела по дороге в столицу.

После ужина, когда мы с Вильямом остались одни, друг покачал головой:

– Это ведь только начала отбора, Генрих. Мне страшно представить, что будет потом. Как бы они не перегрызли друг друга раньше, чем ты выберешь кого-то из них.