Гермиона: о тех, кто рядом

Глава 3

С этой мыслью я и проснулась утром. Как раз приснилось что-то муторно-тревожное и, с облегчением вынырнув из тяжелого сна, я некоторое время лежала, наслаждаясь тишиной поместья и наблюдая, как переползает солнечное пятно, пробивавшееся меж задернутыми шторами. Один из редких солнечных дней в ноябре. Развиднелось-то уже ночью, но вчера у меня было слишком много других забот, чтобы это заметить.

Вставать не хотелось. Хотелось провести весь день в постели, гоняя Досли за пряниками. Мне было страшно вновь спускаться в Голубую гостиную, которую я с такой тщательностью обустраивала и увидеть там следы вчерашнего вторжения. Ситуация до смешного походила на летний эпизод с моим похищением: я точно так же пребывала в уверенности относительно своей безопасности и неприкосновенности и точно так же мне показали, что это совершенно не так. Только если мы знали личность похитителя, то теперь понятия не имели, кто решил постучаться в Тетнор и уж тем более я недоумевала – зачем?

Рабастан считал, что все это было провокацией, чтобы выманить его из Тетнора и заставить применить магию открыто. Я считала, что кто-то наоборот, пытался прорваться в поместье, причем не суть важно какое именно: ведь к Малфоям тоже «стучались». Значит, нападение было на семьи Пожирателей? По крайней мере, больше ничего общего я не находила. Хорошо конечно, что на этот раз мишенью была не я, но неужели они и вправду считали, что мы оставим эту акцию без ответа? За обедом, на котором присутствовали и Малфои в полном составе, мы довольно долго обсуждали дальнейшие действия. Я выступала за официальную ноту протеста в Министерство плюс заявление в аврорат. А там уже, если в этом замешан кто-то из команды Дамблдора, пусть выкручиваются как хотят.

К сожалению, я была в меньшинстве. Древние семьи привыкли решать свои проблемы самостоятельно, а уж допускать авроров на свою территорию и вовсе были не намерены. Мистер Малфой даже слышать об этом не хотел и тут же предположил:

- Кто знает, может быть, именно этого они и добиваются? Получить официальный доступ в Малфой-мэнор, а там уж за обвинениями дело не станет! Нет, Гермиона, на это я не пойду.

- И что вы в таком случае предлагаете? – я сдалась.

Решено было усилить охрану, хотя я сильно сомневалась, что это подействует: если в деле замешан Дамблдор, то наши защитные барьеры ему на один зуб. Вот неугомонный, что ему надо, хотела бы я знать? Сходить что ли, спросить?

Однако Снейп эту версию опроверг. Выслушав «вести с полей» вечером воскресенья (я в это время уже была у родителей, поэтому знаю все только в изложении Басти), он утверждал, что это не Дамблдор – тому, дескать, и без того проблем хватает, чтобы еще ради парочки арестов рисковать репутацией.

Ввиду полнейшего инкогнито нашего врага, я решила вновь поднять тему модифицированного защитного барьера. Мысль эта давно уже бродила в моей голове, но до сих пор я полагала, что Тетнор неприступен, а значит, и усилия того не стоят. Теперь же… Теперь я, вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, приставала к миссис Патил с просьбами продолжить занятия хинди. Та смотрела на такое времяпровождение не очень одобрительно:

- Детка, ради богов, я готова научить тебя готовить, могу обучить нашим традициям и обычаям, но то, что ты просишь… не в моей власти. Я знаю только те символы, что позволено для женщин. Наш удел – защита, а ты хочешь вмешаться в дела мужские. Не думаю, что кто-то тебя этому научит.

С мистером Патилом я, к сожалению, не была так дружна – он по большей части был в моей жизни строгим отцом семейства, но есть у меня один раздолбай, который все никак не может математику за восьмой класс.

- Хочешь, помогу? – в конце ноября, после очередной пересдачи, я ждала Амира в темном коридоре школы. Мы давно не общались, но я рада была его видеть – целым и невредимым. До меня доходили слухи о его банде и, честно говоря, не думаю, что закончить школу – его самоцель. Но мне бы этого хотелось.

- В чем? – покосившись на меня, он махнул своим дворнягам, ждавшим его в парке под деревьями, чтобы они не приближались. Мы двинулись по освещенной аллее вдоль школы, где когда-то я впервые столкнулась с Рабастаном.

- В математике, - я пожала плечами. Но в ответ услышала только смех:

- Математике? – изумленно, словно не веря, что я такая наивная, переспросил Амир. – Мне?! Да на кой ляд мне твоя…

- Ну, ты ведь до сих пор не бросил, - я заставила себя говорить спокойно. Подросток, он просто трудный подросток: гордый, самонадеянный, глупый. Я выше этого.

- Отец заставляет, - отрезал Амир.

- Боюсь представить, что он скажет, если ты завалишь следующую – последнюю – пересдачу, - протянула я.

Мы остановились под фонарем. Я видела по расширившимся зрачкам парня, что он зол и что в шаге от превращения, но заставила себя стоять спокойно и унять собственный пульс: нельзя показывать, что ты боишься. Никому.

- Может, тогда меня, наконец, выгонят из школы? – с предвкушением предположил Амир.

Тут уж я позволила улыбке растечься по лицу:

- О нет! Не думай, что тебя оставят в покое. Тебя протащат по всем психологам, выпишут справку о какой-нибудь болезни, которая не позволяет тебе учиться в обычной школе и отправят доучиваться в интернат для умственно-отсталых детей, откуда ты выйдешь – уверяю тебя – совсем, совсем другим человеком. Тихим, спокойным и со слюной, стекающей из уголка рта.

Каюсь, я немного утрировала, но что еще было делать?

Убедившись, что эта информация прочно засела в голове у мальчишки, я продолжила, пожав плечами:

- В любом случае, думаешь, стая будет тебя ждать?

- Ладно, ладно! – рявкнул он. – Я понял тебя, мелкая! Е-мое, ты хуже, чем моя мать…

Вот и отлично. Можно приступать к торгам.

- Я знаю, что отец учит тебя мужскому хинди, - быстро сказала я, потому что мы были уже у самого дома его родителей. – Давай так: я помогу тебе с математикой. А ты научишь меня хинди. Мужскому.