Гермиона: о тех, кто рядом

Глава 8

- Гермиона, детка, ты не могла бы не крутиться? – мама, уже изрядно нервничая, в десятый раз поправила воротник моего платья.

Я едва не закатила глаза. Согласна, случай парадный, но чего ж так нервничать-то? Подумаешь, диплом вручат…

Родители на вручении диплома об окончании школы переживали едва не больше меня. Точнее, мама нервничала, а папа сидел гордый, словно это ему аттестат зрелости вручали, с галстуком-бабочкой и цветами, которые вручил мне только после получения диплома. Мама с другой стороны подскакивала от нетерпения и вцепилась руками в фотоаппарат, чтобы не пропустить заветный момент. Чуть дальше мистер и миссис Патилл сидели в окружении своих детей – я видела черноволосую макушку Амира, возвышавшуюся над всеми остальными, а иногда и его хитрую усмешку. Не было всего одного человека, которого мне бы хотелось видеть: Басти. Он, конечно, не смог прийти и даже мои просьбы к Снейпу эффекта не возымели – зельевар искренне не понял, в чем состоит значимость момента. А я не стала объяснять – в последнее время наши отношения омрачились взаимными подозрениями. Я считала, что он замешан в покушении на меня, а он был категорически против нашего сотрудничества с гоблинами. Особенно ему не понравилось, когда мы с Бодригом заявились в патентное бюро Министерства Магии. Так Гермиона Лестрейндж второй раз за месяц попала во все газеты магической Британии. Многие нас с Басти осуждали, недоверие к гоблинам было сильно, а к Лестрейнджам – еще сильнее и, подозреваю, у одного бородатого знатно пригорело от этой новости.

После этого нам пришлось даже на некоторое время заблокировать камин – столько магов хотело выразить свое мнение письменно или лично. Я только поражалась: ну какое вам дело? Я же не оружие с гоблинами делаю, в конце концов… Так, мелкие побрякушки с некоторыми… усовершенствованиями.

Из-за этих самых усовершенствований времени на подготовку к выпускным экзаменам почти не оставалось. Златоглаз вцепился в меня, как клещ: мы на пробу сделали одно колечко на защиту (потому что я так и не узнала мужское хинди) и по результатам гоблинских тестов оно превзошло все их ожидания. По крайней мере, снять защиту они так и не смогли. В нашей работе было немало проблем и шероховатостей – я не хотела раскрывать своих секретов, гоблины – своих, а потому дело шло тяжело, каждый создавал свою часть, а потом начиналась кропотливая подгонка. Басти тоже занял свою нишу мастера-теоретика, следя за тем, чтобы рисунки наших с гоблинами заклятий не привели к созданию ядерной бомбы. Не знаю, что бы без него делала – идеями я фонтанировала, а вот теории очень не хватало.

За первым удачным опытом последовали другие: пока только пара заказов, но и их хватало, поскольку никакой наработанной системы у меня не было и все подбиралось индивидуально.

В общем, январь, февраль и начало марта выдались очень насыщенными в плане работы. Это тесное сотрудничество и позволило мне, собственно, воспользоваться уже известной вам помощью Бодрига в качестве семейного адвоката. Я оценила и с апреля наняла его на постоянной основе: в очередной раз был подписан ворох бумаг и даже дано две клятвы на крови, но Лестрейнджи обзавелись гоблином, который ненавидел Министерство еще больше, чем мы с Басти. И дела рода сдвинулись с мертвой точки: Досли больше не приходилось скакать по майорату в поисках продуктов, поставки были налажены; в поместье поступало все необходимое в хозяйстве, недостачи по ренте (о которых я и не подозревала) тут же были выплачены, список вассалов рода составлен…

В общем, золото, а не Богрод!  Не знаю, что бы я без него делала, потому что все усложнялось тем, что у меня вновь началась подготовка к экзаменам и мама требовала, чтобы будни я проводила дома. А большую часть выходных съедала работа для Златоглаза.

Хоть ты разорвись.

Вот примерно в таком ажиотаже я и сдавала экзамены, а теперь получала аттестат.

Когда назвали мое имя, зал едва не взорвался, а мама оказалась не единственной с фотоаппаратом: школьный фотограф тоже непременно хотел заполучить для архива фото умненькой десятилетки. К сожалению, эти фото придется потом изъять – чтобы никто спустя двадцать лет не увидел его и не подумал: а где эта странная девочка? А не пригласить ли нам ее на выпускной вечер, она ведь наверняка теперь какой-нибудь профессор!

Поэтому было немного грустно.

Вечером устроили небольшой пир. Позвали все тех же Патилов, магов, понятное дело, звать не стали и это было очередным подтверждением несхожести наших миров. Но, надеюсь, когда девочки получат письмо из Хогвартса,  мне удастся это исправить.

Кстати об исправлении…

- То есть, как это ты не знаешь про динозавров?!

Я застыла на верхней ступеньке приставной лестницы в библиотеке Малфой-менора. Драко, явно смущенный, топтался внизу:

- Ну, ты знаешь, у магов немного другие сказки, не как у магглов…

- Сказки?! – еще больше поразилась я.

КОШМАР!

Это нужно срочно исправить.

Уговаривать мистера Малфоя долго не пришлось: он сам не раз бывал в музее естествознания, правда, это было еще лет тридцать назад, когда он сам был ребенком, а законы, разделяющие два мира, еще не были такими строгими.

Миссис Малфой с миром магглов почти не сталкивалась, однако тоже заинтересовалась. Рабастан, едва узнав, что мы отправляемся под присмотром, тоже не стал противиться.

Заминка вышла с маггловской одеждой: Нарцисса готовую покупать отказывалась, а мадам Робе шила качественно, но долго. В итоге я купила пару маггловских журналов и Добби трансфигурировал уже имеющиеся мантии.

Выглядели мы, конечно, немного странно: обычные люди все же не одеваются в такое количество брендовых вещей для похода в музей. Но хоть так.

В общем, в первый понедельник после вручения аттестата мы, словно маленькое семейство из рассказов Диккенса, отправились в музей.

Надо было у мамы взять фотоаппарат! Честное слово, если б я знала, что это вызовет у Драко такой восторг, я бы давно его сюда отвела. Особенно его поразил скелет кита в холле – он минут десять бегал от хвоста до морды, считая шаги. А уж когда мы добрались до динозавров…