Гермополис

1.

                                    1.

Город — это не территория. Это психоэнергетический кокон, это конструкция, обладающая тончайшим полем, которое нельзя измерить или зафиксировать. Поле, сложенное из радостей и печалей,  надежд и разочарований, приведённых к единому знаменателю и уравновешенных  по давлению. 

Город распростёрся по сторонам света и, перемигивая огнями,   ежеминутно вовлечён в сложные процессы уравнивания излучений. Красный ореол  патриотической агрессии, в избытке бушующей над воинскими частями, где ранним утром в ангарах  угрожающе сверкает вычищенная смертоносная техника и на плацах маршируют солдаты,  организованные волей главнокомандующих в один поражающий инструмент,  аннигилирует с белой радиацией ежедневных  молитв «для счастья и здоровья   всех живущих», с гудящим  там-тамом распространяющим медные волны  в неподвижном воздухе, с  песнопением  бродячих монахов — данайцев, тончайшим ореолом призыва в пять утра наполняющим окрестности вашего двора.

Мысли молодых людей, одетых в куртки с надписью «волонтёр», собирающих по лесам  пластиковые бутылки  и целлофановые пакеты, никогда не вступят в диссонанс с  ментальными модуляциями  акул бизнеса, расстраивающих промышленные предприятия на берегу рек, по причине   этой эмоциональной  диффузии.

Днём и ночью выравнивает  свой гомеостаз каменный организм, для которого важен каждый человек, каждая клетка, вне  зависимости  от качества,  запрограммированная на апоптоз с последующим фагоцитированием останков  макрофагами кладбищ.

Вероятно, вам неоднократно  случалось быть в роли  наблюдателя процесса вселения вновь прибывших  в бетонные многоэтажные монстры.

Вы стоите у окна и видите залитый голубоватым утренним светом двор, созерцаете припаркованный  возле одного из подъездов грузовик с откинутыми бортами, который   беззаветно опорожняют от бытовой техники и мебели кряжистые люди из фирмы «Всегда трезвые грузчики». 

Кузов будет ещё не до конца опустошён, когда владельцы скарба, час назад ещё бывшие чужими в этом благостном пейзаже, уже по-свойски станут   громыхать перилами  этажом ниже вашей квартиры,  кричать на детей, под общую суматоху распоясавшихся до ловли дворовых кошек с обмороженными ушами. Через короткий промежуток времени  ваши теперешние соседи растворятся в серых стенах, станут частью интерьера, генераторами психоэнергии, так и не поняв, что когда-то были встроены в механизм иного порядка.

Потом они будут помпезно  хлопать подъездной дверью,  уходя  дворами на работу,  или запирать железные  сундуки  гаражей  и, проревев моторами,  уезжать по делам в «Сити».  Они будут  приветствовать вас при встрече, стучать  снизу вам в пол, если им не понравится ваша музыка, а перед отопительным сезоном   проверять ваши стояки, потому что они сменили батареи и теперь должны убедиться, что нигде нет заторов.

И не сами они, ни вы, даже не удивитесь, что всего   полгода  назад в  квартире  под  вами жил только полусумасшедший старик алкалифил,  настолько тихий, что после его смерти, наступившей  в результате отравления техническим спиртом,  его никто не хватился.  Лишь по причине ужасного трупного запаха соседи позвонили в полицию, и участковый врач  констатировал смерть,  подставляя к носу бутылёк с ментоловым гелем. Около четырёх месяцев  там обитали как бестелесные духи  рабочие из ближнего зарубежья, методично захламляющие площадку возле подъезда кусками поломанных стен, мешками из-под штукатурки и пёстрым целлофаном от лапши БП. А вот теперь это прошлое исчезло, провалилось в небытие, содрано вместе с обоями, выкорчевано с половой рейкой, вывезено на свалку в кургузых креслах, обитых засаленным тиком.

Можно сказать,  что новые владельцы быстро привыкли к новому, обжились, что они молоды, поэтому легко перенесли смену места жительства,   или что  в кувыртской деревне, откуда они приехали, было примерно такое  же  расположение домов во дворе,  так же  дорожка уходила в парк, только вон там горы не было, а в низине сырела болотина, откуда поднималось  утробное  кваканье лягушек.

Кажется, что они вживаются в город, но на самом деле, это город вживается в них.

 Всему виной невидимый процесс,  — энергетическое  растворение в бесчисленных сотах нового каменного   улья. Вхождение в эгрегор.

Свою малую родину они видят каждую ночь  сквозь окна в сны, в бетонной утробе мастодонта  лёжа телами на восемь  оконных прострелов.  Просыпаясь утром, радостно шипя водой по трубам и  пережигая электричество, они почти не замечают, как реальность вокруг переплавляется, альтерируется, стремясь приобрести тождественность с   детскими образами, запечатлёнными  на бессознательной  глубине.

Психология назовёт это инструментом защиты, когда наша  психика ассоциирует   окружающую,  враждебную и неизведанную доселе  среду с внутренней моделью, которая может быть  построена только один раз и только в  детском возрасте, а потом лишь   претерпевать незаметные и незначительные изменения.

Всё  ярче прорисовываясь на фоне кварталов и улиц, мы становимся  частью единого целого,  где даже мусор, валяющийся возле парапета или последняя собака, презрительно плюющая в спину мечте,  это  самое дорогое, что у нас  есть,  нам  уже безразлично, была ли там гора или низменность, какое небо отражалось в наших глазах, и даже  какого цвета были эти глаза.