Герои чужого времени

Глава 4.

— Alors, Nika, comment ça va? (Итак, Ника, как у тебя дела?) — мягко спросил Валентин.

— Ça va bien, merci… mais je suis très fatiguée, (Все в порядке, спасибо... но я очень устала) — ответила Ника, стараясь не засыпать прямо на уроке.

— C'est normal après une longue journée (Это нормально после долгого дня), — улыбнулся Валентин. — Mais n'oublie pas, la pratique fait le maître! (Но не забывай, практика делает мастера!)

Она кивнула, пытаясь сосредоточиться на его словах.

— Oui, je comprends… mais parfois c'est difficile.(Да, я понимаю ... но иногда это сложно)

— Ne t'inquiète pas! (Не волнуйся!) — сказал Валентин, подбадривая её. — Prends ton temps. Parle-moi de ta journée.Pierre t'a torturé? Qu'avez-vous fait (Не торопись. Расскажи мне о своем дне. Пьер пытал тебя? Что вы делали?)

— Nous avons… euh… essayé beaucoup de choses. Il était très heureux…(Мы... э-э ... перепробовали много вещей. Он был очень счастлив…) — Ника замялась, стараясь вспомнить нужные слова. — Et je suis… fatiguée maintenant.(И я... устала сейчас.)

— Ah, je vois! Tu dois te reposer.(Ах, я вижу! тебе нужно отдохнуть.)

— Oui, je vais essayer…(Да, я попробую…) — Ника почувствовала, как слова всё больше путались в её голове.

— Mademoiselle Вероника, — произнес мужчина, улыбнувшись. — Твой французский сегодня… впечатляет. Ты, кажется, освоила все выражения, связанные с экстремальными физическими нагрузками.

— Monsieur Валентин, — с трудом улыбнулась Вероника, опираясь на спинку стула. — Я бы предпочла вообще не обсуждать это. Сегодня мой словарный запас ограничивается словами «устала», «очень устала» и «болит всё».

Валентин рассмеялся.

— Согласен, Mademoiselle. Но прогресс очевиден. Ты используешь более сложные конструкции, не боитесь экспериментировать... Даже твоё «болит всё» звучит как изысканное лирическое отступление. Созвонимся на следующей неделе? Постарайся отдохнуть. Надеюсь, трёх дней будет достаточно.

— Merci, Monsieur.

Девушка закрыла ноутбук, откинулась на спинку стула и вытянула ноги, ощущая невероятную усталость. Сегодняшняя тренировка с Пьером оказалась очень сложной, и она чувствовала тяжесть в ногах и тупую боль в мышцах. Несмотря на всю эту усталость, девушка испытывала странное чувство удовлетворения. Ей действительно удалось продвинуться в изучении французского языка, и даже её неуклюжие попытки описать сложную тренировку с Пьером звучали удивительно живо.

Вероника с наслаждением опустилась на диван в бабушкиной комнате, ощущая, как приятная усталость разливается по телу. Тамара Васильевна, продолжая вязать шерстяной носок, с улыбкой взглянула на внучку.

— Ну как, моя дорогая? Как французский, танцы? Ты выглядишь уставшей.

— У меня такое ощущение, что я живу в восемнадцатом веке и учусь в институте благородных девиц.— со вздохом произнесла Вероника, — День был… насыщенный. Пьер был так счастлив и мы много работали. Очень много. Что касается французского языка, думаю, я стала немного лучше. По крайней мере, Валентин так сказал.— Вероника улыбнулась, вспоминая его смех.— Хотя, признаюсь, чаще всего я использовала слова «устала» и «болит всё».

— Зато ты их использовала с огромным французским изяществом! — засмеялась бабушка.

Вероника закрыла глаза, и воспоминания о прошедшем дне нахлынули на неё. Она вспомнила, как Пьер, переполненный счастьем из-за приглашения на конкурс, заставлял её работать на пределе своих возможностей. Его энтузиазм был заразителен. И даже французский, который ещё недавно казался ей непреодолимым барьером, сегодня звучал удивительно свободно, хотя и с небольшим акцентом.

Она посмотрела на бабушку, на её спокойное лицо, на её руки, ловко орудующие спицами. Бабушка вязала, тихо напевая что-то себе под нос. В этом тёплом свете, в этом уютном спокойствии усталость окончательно одолела Веронику. Её веки становились все тяжелее, и она, ни о чем больше не думая, медленно, плавно заснула, голова покоилась на мягкой подушке.

***

2 ноября.

Солнечный луч, нахальный и бесцеремонный, прорезал тьму, вонзаясь в глаза Нике острым кинжалом. Будильник, свой долг исполнивший, уже молчал, оставив после себя тишину. Настало время вставать. Телефон, найденный в беспорядочном поиске, словно обвинительный приговор, высветил экран, пестрящий сообщениями от подруги.

«Ника, ты где?», «Ты что спишь?», «Просыпайся!», «Ау!»

— Какой кошмар!

Она прокрутила уведомления дальше и увидела второе сообщение, мягкое и ласковое: «Милая, я не стала тебя будить. Уехала к своей подруге, Зине. Я вчера говорила, но возможно ты уже спала. Завтрак на столе. Твоя бабушка». И наконец, третье, так и оставшееся непрочитанным: «Привет».

Девушка раздражённо отбросила телефон, его холодный экран отразил её недовольство. Она осознала, что уже пропустила два урока. Ей нужно было собраться как можно быстрее, хотя бы на последние четыре занятия. Она бросилась в ванную, быстро умываясь холодной водой, которая, как будто, пыталась вернуть её к жизни. На кухонном столе, её ждала холодная яичница и остывший кофе. «Что ж, бабушка хотя бы поверила, что я способна встать пораньше»

Не теряя ни секунды, девушка схватила бутерброд, лежащий на красивой расписной тарелке рядом с яичницей, и выбежала из дома. Холодный воздух ударил в лицо, и она, перепрыгивая через лужи, которые ещё вчера были снегом, поспешила в школу.

***

В школьных коридорах царила тишина и безмолвие. Второй урок ещё не закончился, но вот-вот должен был прозвенеть звонок.

— Вероника!

Девушка резко остановилась, удивленно вскинув брови. «Кто это?»

— Мммм, мы знакомы? – Она с любопытством смотрела на молодого человека, появившегося из ниоткуда. Его лицо было совершенно новым и незнакомым.

— Нет, – Парень немного смутился, почесал затылок.. – Пока, нет.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Ты так торопилась и бежала по ступенькам, что не заметила, как из твоей сумки выпала тетрадь… Там написаны твои имя и фамилия. Но по фамилии обращаться невежливо, — с этими словами он протянул ей потрёпанную тетрадь.

— Что ж, спасибо…

— Я Глеб, – он представился, словно это было что-то очень важное.

— Спасибо, Глеб, – Вероника улыбнулась в ответ.