Герои чужого времени

Глава 7.

5 ноября.

Урок истории казался бесконечным и невыносимо долгим. Ещё утром Пьер написал девушке, что тренировка начнётся раньше, и ей придётся пропустить последний урок в школе. Поэтому сейчас оставалась только история.

За окном хмурилось небо, и ничто не предвещало появление хорошего настроения. Шёл дождь, и листья срывало с деревьев порывистым ветром. Прохожие, которых было видно из окна класса, пытались укрыться от непогоды: девушка с зонтиком, школьник с портфелем на голове, влюблённая пара с курткой, которую парень снял, чтобы защитить любимую от дождя...

Лерка, сидевшая рядом, шептала что-то о вечере, и, казалось, была на грани срыва от ответов подруги, которые казались ей односложными: «Всё хорошо», «Я решила сосредоточиться на своей мечте», «Мне показалось», «Я поняла, что не могу так просто отказаться от мечты».

А сейчас она и вовсе не слышала подругу. Её мысли были заняты со вчерашнего вечера, в клетке под названием «Неудавшаяся любовь номер 2». Первым был её друг детства, с которым они были вместе довольно долго, пока он не уехал в другой город и одним утром, написав ей «Прости, я нашёл другую», и исчез с радаров.

— Жукова, четыре, — раздался голос учителя возле их с Леркой парты, возвращая Веронику в реальность. Прочитав по губам подруги «спасибо», она с улыбкой кивнула.

Учитель, продолжая оглашать оценки, наконец, добрался до Вероники:

— Потёмкина, пять. Если бы можно было поставить две пятёрки, я бы поставил. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Не понимаю, что вы нашли в танцах? Вам бы заниматься историей.

Его слова прозвучали несколько грубо. Вероника выдавила из себя вежливую улыбку:

— Танцы помогают мне чувствовать себя живой. Но история мне тоже очень нравится. Спасибо!

«Что я нашла в танцах? Как оказалось, разочарование, боль и горькое послевкусие от несбывшихся надежд. История… да, история была бы куда предсказуемее, чем мои собственные чувства.»

Она механически записывала конспект под диктовку учителя, но мысли её витали где-то далеко, она пыталась их игнорировать. Но пока это давалось девушке с трудом.

«Я просто дура. И всё. Слишком просто. Слишком легко. Д-у-р-ааааа» Она вывела это слово в своей тетради вместо факта о том, что крепостное право отменили в 1861 году, потом, поняв свою невнимательность, быстро зачеркнула его и прошептала себе под нос:

— Идиотизм.

Учитель, заметив её рассеянность, спросил:

— Вероника, вам неинтересна тема сегодняшнего урока?

Девушка вздрогнула. Сегодня ей не просто неинтересна была отмена крепостного права, ей неинтересен был весь мир, кроме того, что происходило внутри неё.

«Я разберусь в себе, и всё будет хорошо. Почему всё так ужасно. Я ужасно зла на себя! Ужасно!»

— Извините, очень интересна, — ответила она, — можно я выйду?

— Конечно, идите.

Лерка, удивлённо взглянув на Веронику, уже успела подумать, что с подругой что-то не так. Ника выскочила из класса и, пройдя по узкому коридору, оказалась в столовой.

Девушка налила себе воды, пытаясь успокоиться. Она водила пальцем по пластиковому стакану, уставившись в одну точку.

«Так. Чем он меня зацепил? Взгляд. Ну, взгляд как взгляд. Что в нём особенного? Танец. Я не первый раз танцую с партнёром. Мимо. Ммм, может быть, частые столкновения? Нет. Я так долго была погружена в свою жизнь и мечту, что совсем не замечала ничего другого. Нет. Нет. Точно нет. Всё было хорошо. И будет. Я не влюбилась, я просто заинтересовалась. Надо заинтересоваться чем-то другим, или кем-то, и всё точно пройдёт. Но почему меня это не отпускает? Почему?»

— Вероника, привет. Ты что, прогуливаешь скучные уроки? — с усмешкой спросил парень, выходящий из-за угла.

— Привет, Глеб. — «Его же вроде так звали?» — Нет. Ты знаешь, мне захотелось пить. Жажда одолела.

— И как водичка? — продолжал Глеб, приблизившись к ней.

— Для меня в самый раз, помогает. — девушка смяла стаканчик и выкинула его в мусорку рядом с куллером.

— Ясно, ну я пойду, меня ждут великие дела!— сказал Глеб, наконец-то отступив.

— Удачи, — ответила Вероника, едва сдерживая желание послать его куда подальше.

— И тебе, — сказал Глеб и, наконец, ушёл.

«Великие дела. Важный как гусь бумажный.»

Девушка вернулась в класс, дописала конспект и, как только прозвенел звонок, быстро собрала свои вещи и направилась к выходу из школы. Лерка, запыхавшись, едва успела догнать Веронику у раздевалки. Подруга уже надевала куртку, её движения были быстрыми и нервными.

— Ника, ты куда? У нас же ещё информатика, — выдохнула Лерка, пытаясь восстановить дыхание.

— Пусть информатика сама себя запрограммирует на исчезновение, — ответила Вероника, почти надев шапку. — Лер, я очень тороплюсь. Пьер перенёс тренировку, и сегодня она состоится намного раньше, чем обычно. Это редкий случай, и я не могу его пропустить.

Лерка нахмурилась. Весь день её подруга была какой-то замкнутой, отшучивалась на все вопросы, пряча глаза.

— Что-то случилось? Ты так и не рассказала, как вчера всё прошло. Но я же вижу, что ты переживаешь.

Вероника вздохнула, снимая с крючка свою спортивную сумку.

— Нет. Ничего не случилось. Я просто дура. Немного ошиблась, расставляя свои приоритеты.

— Он обидел тебя?

Вероника обернулась, её взгляд был серьёзным, даже жёстким.

— Нет, просто выставил дурочкой, — сказала Вероника, и её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Но сейчас я действительно опаздываю на тренировку. Моя главная цель — Париж, а не урок информатики. Скажи Екатерине Сергеевне, что я завтра подойду к ней и всё отработаю?

— Конечно, скажу, — улыбнулась Лерка. — Ты всегда так делаешь.

— Как? — Вероника, казалось, искренне не понимала.

— Усиленно работаешь. Чтобы спрятать свои эмоции. Зарываешься в тренировки, в учёбу... Вместо того чтобы разобраться в себе.