Герои Камирэ. Пути Милосердия

Пролог

" И тьма сокрушила меня и понял я - лишь ее воля праведна, лишь ее взгляд чище всех ангелов на небе. О Эллара, каким был я глупцом, что не принимал твою тьму в чертоги моей души!"

В тот день городок Сайтуру, расположенный неподалёку от приграничных селений Ильферсского королевства, окутал густой туман. Ночью невозможно было разглядеть даже собственной руки — столь плотным и чёрным был дым, спустившийся с небес. Сайтуру погрузился в непривычную, почти пугающую тишину, словно все его жители одновременно уснули тяжёлым, непробудным сном. Лишь в одном доме, стоявшем у самой реки, рядом с каменным мостом, тускло мерцала свеча. Казалось, мрачный туман проник даже внутрь — некогда красивые дощатые стены теперь выглядели ветхими и зловещими.

Природа замолчала, укрывшись плотным пледом тумана. Тишина просачивалась повсюду — в воду, в шелест листвы, будто само время затаило дыхание, остановившись в ожидании беды. В том доме, прямо перед окном, на фоне мерцающего огонька свечи, сидела фигура, облачённая в чёрный плащ с накинутым капюшоном. Ни лица, ни очертаний этого существа различить было невозможно. Только одно выделяло его — когтистые, зловещие руки, которыми оно время от времени проводило по пламени, словно нарочно обжигая перчатки. Вокруг фигуры витала тревожная, давящая атмосфера. Существо казалось всё понимало — и при этом вольничало, вальяжно развалившись на стуле, не удосуживаясь даже повернуться к своему собеседнику.

Старый Ильфер, с взлохмаченными волосами, крепко обхватив себя за плечи, метался от одного угла комнаты к другому. Взгляд его то яростно устремлялся на фигуру в плаще, то бессильно опускался в пол. В душе старика бурлили страх, злость, ненависть и смутное предчувствие чего-то жуткого — всё смешалось в хаотичный, невыносимый клубок. Он не знал, что делать.

Фигура молчала, не проявляя ни малейшего интереса, продолжая лениво играться с пламенем свечи. Внезапно Ильфер не выдержал. Он подошёл ближе и, не отводя взгляда от затылка существа, тихо, но твёрдо произнёс:

— Я никогда не сделаю этого со своим сыном.

— Ох, Агандиэль, твоё желание не играет никакой роли в этой истории, — вальяжно и размеренно произнесла тень в плаще. — Судьба твоего чада уже предрешена. И уж точно не тебе решать её исход.

— Я могу многое, поверь мне! И ты — уж точно не тот, кого я стану бояться! — резко ответил старик, продолжая медленно приближаться.

— Да неужели? Старый, немощный друид, который в жизни страшнее белки и не встречал, — осмеяла его фигура, — осмелится бросить вызов самым могущественным созданиям этого мира?

С этими словами капюшон медленно повернулся в сторону собеседника.

Ильфер сразу отпрянул. Было ли это тяжёлое, зловещее дыхание, скрипучий, жуткий голос или нечто иное — магическое, чуждое и невыносимое — но в груди разлился леденящий ужас. Он инстинктивно опустил взгляд, чтобы не видеть тьму, скрытую под капюшоном. Ему хотелось зажать уши, исчезнуть, провалиться сквозь пол. Мысли затуманились, ноги налились свинцом.

— Если ты не в силах справиться даже с моими лёгкими трюками, — произнесло существо, вставая со стула и нарочно приближаясь, — то уж точно не сможешь нам помешать. И всё же... даже сейчас у тебя есть выбор, мой старый друг.
Либо ты облегчаешь участь своего сына — и тогда всё закончится быстро и без лишней боли.
Либо мы решим его судьбу сами. И тогда, клянусь, в своих первых проклятиях он назовёт именно тебя!

— Вы не посмеете! — вскрикнул Ильфер. — Я верую в Элизу! Она всё видит... Вы не смеете идти против света!

— О, глупый, смертный Ильфер... — прошептало существо с насмешкой. — Мы всегда шли против света. Мы боремся с ним за право на место под этим небом. Запомни: Тьма следит. И выбор — за тобой.

Оно тихо хохотнуло, накинуло капюшон ещё глубже и медленно направилось к двери. В следующий миг его облик растаял, превратившись в клубящийся чёрный дым, и слился с туманом.

Агандиэль остался один. Ещё долго он смотрел в ту сторону, где только что стояло существо — его злейший враг, тот, кто разрушил его семью и отнял всё, что у него было. Всё... кроме одного. Последней надежды. Последнего света. Его сына — Эля.

— Я скорее буду растерзан тварями, чем подчинюсь Элларе! — закричал он в пустоту.

Но ответом ему было лишь молчание старых деревянных стен.