Герои Камирэ. Пути Милосердия

Глава 7

" Ни боль тела нас убивает, а боль души. Даруй же нам такую душу, чтобы никогда не боялась боли!"

— Тайтра… Тайтра, может, ты слышишь меня?.. — голос Элия был хриплым и надломленным. Он сидел на берегу озера, глядя на тихо колышущиеся от лёгкого ветерка ивы. Его волосы спутались, лицо давно не знало заботы, а он сам уже и забыл, как выглядит. В глазах не осталось того детского блеска — теперь Элий походил на старика, пережившего слишком многое за свою жизнь.

В центре озера одиноко плавала бурая утка. Крошечные волны, расходясь от её лапок, докатывались до сапог Элия. Деревья тихо стонали, качая ветвями, а закатное солнце жгло всё сильнее. С севера медленно надвигались тяжёлые чёрные тучи. Казалось, сама природа страдала — буря за её горизонтом рифмовалась с бурей, что разрывала душу молодого Ильферра.

Элий закрыл глаза. Одна-единственная слеза скатилась по щеке и упала в воду. Едва собрав в себе остатки сил, он крепче зажмурился и заговорил, будто сам с собой:

— Я так устал, Тайтра… Я потерял всех… и даже ты… даже ты больше не приходишь ко мне. Неужели я стал совсем никому не нужным? Элиза… За что мне такие испытания? В чём я провинился перед тобой?..

Грудь сжалась, тело задрожало, и он заплакал, прижимая ладони к мокрым глазам. Внутри всё рвалось наружу, но сказать было некому. Тьма давила, убивала, сгущалась над его домом и жизнью. Он потерял нить своего бытия и теперь не мог смириться даже с самой малой неудачей.

— Я не могу… я больше так не могу… Что мне делать? Как спастись от всего этого?.. Я ведь ничего не сделал… Я ничего не понимаю… Откуда такая жестокость?.. Может быть… я уже в аду?..
Глаза Элия были закрыты, но он почувствовал чьё-то приближение. Лёгкое касание щеки… и знакомый, тёплый, почти ласковый запах горелого дерева. Осторожный шелест мягкой ткани скользнул по лицу. Это была она — её плащ, её прикосновения.

Сначала мальчика охватила лёгкая тревога, но вскоре мысли начали рассыпаться, уступая место тихой, почти безмятежной пустоте. Ему было не весело и не грустно — впервые за долгое время он смог вдохнуть полной, уставшей грудью.

— Ты чего плачешь, как девчонка? — раздался знакомый, родной голос Тайтры.

Элий резко открыл глаза и с радостью увидел девочку. Она осторожно гладила его щёку, проводя пальцами по дорожкам слёз, будто боялась порезать его, как острым лезвием. Её ладонь скользнула на плечо — лёгкая, но уверенная.

— Мир жесток, значит, ты должен быть сильным.
— Я… не умею.
— А я научу, — подмигнула она и присела рядом. — Есть планы, чем займёмся? Только не веди меня к этому угрюмому старику, от него меня клонит в сон.
— Сидрик? Он уехал торговать.
— Тем лучше. Он мне сразу не понравился. Даже что-то подозреваю.
— Не стоит. Он старый друг отца. Не думаю, что замышляет что-то плохое.
— Он — человек. А люди коварны. Могут годами казаться тебе верными, а в тени вынашивать план, как пронзить тебя в спину… — Тайтра пригладила волосы и скосила глаза на Элия. Тот улыбнулся, заливаясь краской, словно спелый помидор.
— Да нет же, он нормальный. Просто ворчливый, как и все старики.
— Тебя отругали за меня, да?
— Чуть-чуть. Не переживай, — Элий ткнул пальцем ей в плечо. Тайтра в ответ пихнула его так, что он упал на землю.
— Ой, прости, не рассчитала…
— Ничего себе… У тебя силы, как у взрослого Ильферра!
— Ну… я же выживаю одна. Мне положено, — замялась она и тихо хихикнула.

Солнце уступило трон луне. Серебристая и необычно большая, она взошла за спинами сидящих, заливая озеро мягким, почти сказочным светом. Деревья притихли вместе с затихшим ветром, а в воздухе закружились разноцветные мотыльки, словно живые искры, украшая и без того волшебную ночь. Казалось, для природы ничего не изменилось — всё было тихо, мирно и до дрожи красиво. Нежность ночи проникала под кожу, убаюкивая и тело, и душу.

Элий внимательно следил за руками Тайтры. С помощью своей странной магии она выводила на поверхности воды причудливые узоры. Её губы тронула лёгкая улыбка, когда рождались солнечный диск или облако, но взгляд становился серьёзным, почти сосредоточенным, когда появлялся символ — перевёрнутая пятиугольная звезда с острыми, как когти, шипами на её «лучах».

Задумавшись, Элий откинулся на влажную траву. Глаза его задержались на чуть согбённой спине подруги.

— Тайтра, — тихо спросил он, — а ты ведь ни разу не показывала, где живёшь? Я не знаю в городе ни одного дома с новыми жильцами.

— Я не живу в самом городе. Это было бы слишком опасно, — произнесла она, повернувшись к нему своим завораживающим багровым взглядом. — Если хочешь увидеть, откуда я прихожу, можем пойти прямо сейчас.

— С радостью. Только скажи, куда идти, — улыбнулся он и вскочил на ноги.

— Вижу, тебе лишь бы прогуляться, — хихикнула Тайтра, поднимаясь. Она отряхнула плащ и направилась вперёд. — Не отставай, а то заблудишься…

— Я-то? В своём родном городке? Никогда в жизни, — махнул рукой Элий и пошёл за ней.
В ночи фигура Тайтры словно мерцала, будто сама тьма делала её особенной. Эль готов был поклясться, что магические нити, видимые его натренированным магическим зрением, стали ярче и плотнее, едва солнце скрылось за горизонтом. Они тянулись из её солнечного сплетения, расходились по венам рук и ног, а затем собирались в районе глаз, вспыхивая то ярко-красным, то глубоким багровым светом. Казалось, именно эта мощная, необузданная магия и придавала её взгляду такой пугающий оттенок. Эль невольно проникся к ней ещё большим уважением — ведь он и с собственной, слабой, родовой силой едва справлялся.