Герои Камирэ. Пути Милосердия

Глава 11

"Иногда даже тьма ищет дом — забывая, что у бездны не может быть крова"

К утру путники уже были готовы к долгому походу. Сидрик аккуратно раскладывал припасы на телеге, тщательно продумывая каждую мелочь, чтобы всё необходимое всегда было под рукой. С правой стороны, ближе к краю, он укладывал мешки с провизией — так их можно было достать, не разбирая весь гружёный товар. С левой же стороны, по привычке, скрывалось оружие: клинок, арбалет и несколько метательных ножей. Старик был левшой, и ему было куда удобнее выхватить оружие именно с той стороны.

Телега, хоть и имела потрёпанные временем колёса, была надёжной и переделанной под все нужды старого торговца. Сидрик отлично знал, в каких местах ему предстоит работать и с какими опасностями сталкиваться. На случай большой беды у него даже имелась плотная брезентовая палатка, которая крепилась к металлическим крючкам у бортов и за считанные минуты превращала телегу в маленькую, но крепкую карету.

Элия с самого утра отправили за водой. Он пошёл к озерным родничкам, где ключи били особенно чистые и холодные даже в самое знойное время. Полусонный мальчик тащил за собой тяжёлый глиняный баул, едва переставляя ноги. Утро было ещё прохладным, но солнце, едва показавшись из-за холмов, уже начинало палить по-летнему.

Тем временем Тайтра «помогала» Сидрику. Она без труда поднимала тяжёлые мешки с зерном и другое снаряжение, но делала это с явной небрежностью. Старик считал: раз уж тёмная решила стать на их стороне, то пусть помогает во всём. Тем более её бесчувственному телу подобная работа не стоила никаких усилий. Но сама Тайтра была далеко не довольна своей новой «должностью» и помогала скорее назло, чем всерьёз — раскидывала мешки куда попало, создавая Сидрику больше хлопот, чем пользы.

— Ты можешь не швырять их так? — раздражённо рявкнул он. — Вон уже один мешок с зерном порвала!

— Я просто хочу закончить это быстрее. Разве это плохо? — произнесла она, изобразив невинное лицо.

— Не плохо, — зло развёл руками старик, показывая на огромную кучу, — но не таким же макаром!

— Как пожелаете, господин Сидрик, — усмехнулась Тайтра и стала переносить мешки аккуратнее. Но складывала она их не на телегу, а рядом с ней. Старик махнул рукой: пусть лучше так, чем снова начнёт швыряться.

В очередной раз проходя мимо, Тайтра тихо спросила:

— Ты правда так сильно хочешь, чтобы он вернулся?

Сидрик опустился на борт телеги, достал трубку и с задумчивым видом причмокнул губами.

— Знаешь… — начал он, раскуривая табак. — Когда-то давно, ещё в молодости, я побывал в королевстве птицелюдов. Тогда за мной гналась шайка разбойников, и пришлось прятаться у них несколько месяцев.

Он сделал крепкую затяжку, выпустил облако дыма и посмотрел прямо в глаза тёмной, словно проверяя, интересна ли ей его история. Тайтра молча слушала, без малейших эмоций. Лишь уголки её губ будто бы намекали на лёгкую усмешку.

— Птицелюды, сама знаешь, всегда придерживались культа Сентентима, — продолжил старик. — Жили по законам верховного Бога. Я часто бывал в их храмах… и однажды увидел эту огромную статую. Никогда в жизни я не испытывал одновременно такого ужаса и восторга. Сила, которая идёт от поклонения существу, не похожему на тебя ни лицом, ни плотью, ни самой природой… — он горько усмехнулся. — Хотя что скрывать, мы все поклоняемся тем, кого видели лишь на статуях и в книгах. Но какие они настоящие?..

— Ты ушёл от темы, Сидрик, — мягко, но твёрдо перебила Тайтра, сложив пальцы в замок и прислонившись к борту телеги. — Как ты принял этот культ?

— Это было ради моей дочери, — тяжело выдохнул он, опустив голову. — Я жаждал отомстить… жаждал, чтобы моя судьба была иной. Но что может сделать слабый торговец, никому не нужный? Ведь не вся сила измеряется золотом, не каждый шаг можно купить монетами… И тогда я услышал голос.

— Голос Сентентима? — приподняла бровь Тайтра.

— О, нет, слава Богам — не его, — усмехнулся старик. — Это был один птицелюд. Как ни странно, он говорил на моём языке. Узнал про моё горе и решил помочь… Но с одним условием: именно я должен буду сражаться за свою судьбу

— И ты сделал всё это сам: подготовил, совершил и исчез в тени, не появляясь на глазах у тех бездомных грабителей, — кивнула Тайтра, подытоживая рассказ, — ничем ты не отличился от наших деяний, старик. Эллара так же пишет для нас предназначения: пусть они и выше по смыслу, но в итоге мы всё равно творим преступления.

— Нет, девочка, — спокойно выкурив трубку, старик вытряхнул пепел на траву, — это было не преступление, а стремление к справедливости.

— Поверь, старик, — возразила она холодно, — то, что ты отправил их к бесам, было лишь чрезмерным проявлением твоей внутренней мести. Я не хочу тебя корить, но знай: их страдания в тысячи раз превысили муки твоей дочери. А это уже преступление.

— Ну пусть я буду преступником, — прокашлявшись, ответил он, спускаясь с борта и перекладывая мешки, — зато мой дух спокоен.

— В этом и беда, — продолжила Тайтра, — Сентентим принесёт ещё больше несправедливости в этот мир, с которой ты станешь неистово сражаться. Но во что превратит тебя Верховный Бог? В бездумного воина Его имени, идущего по дороге, вымощенной для тебя, даже не осознавая собственных испытаний?

— Правды слишком много, тёмная, и истина не бывает одной, — глухо отозвался старик и замолчал, продолжая работу.