Герой ожившего романа.

Молчание с Ангелом.

Глава 4

Молчание с Ангелом.

Я вышел из дома. На улице шел снег, который тут же превращался в грязь. Небо было чистым, изредка появлялось яркое солнце, лучи которого немного согревали. Впереди находились многоэтажные старые здания болезненно-желтого цвета. Вдалеке виднелась степь – место нашей встречи. Я направился в флористический магазин, - явиться на свидание без цветов было бы преступлением, ведь мы не виделись достаточно длительное время. Пройдя несколько сотен метров, я увидел магазин, на котором была яркая фиолетовая вывеска «Цветы», а чуть ниже - то же название бежевого цвета, но на казахском, впрочем, в Петропавловске часто встречались торговые точки, названия которых прописаны на двух языках. Я зашел в здание, там было еще красивее: нежно-фиолетовые стены сливались с полом того же оттенка. Люстра была похожа на ромашку, а в своеобразном холодильнике были сотни живых растений. Рядом стояла рыжеволосая женщина лет 45. Ее карие глаза, цветом горького шоколада, увлеченно смотрели на букет призрачно-белых роз, который она же и оформляла. Веснушки на щеках отлично подходили к ярко-рыжим волосам. А длинный нос по-особенному смотрелся на лице. Одета дама была в красивое черное платье, которое было ей немного мало.

— Добрый день, - начал я. - У Вас найдутся незабудки?

— Здрасьте, - сказала та, почти басом. Ее голос, скорее всего, пропитан широкодоступным табаком, —Дешево Вы свою девицу оценили.

— Извините? – произнес я возмущенно. Я был удивлен: как такая приятная с виду женщина может настолько грубо разговаривать с клиентами. Не желая продолжать беседу, я тут же пошел к выходу. Но ко мне обратилась юная девица:

— Что Вас интересует? – произнесла та громко. Затем девушка подошла ко мне и шепотом добавила: - у нее горе. Не обращайте внимания. Давайте я Вам помогу с выбором, - ее голос был мягким и спокойным, внешность напоминала мне какую-нибудь фею из мультфильма, поэтому мне захотелось остаться и приобрести небольшой букет цветов. Я объяснил девушке, что мне нужны незабудки. И она тут же достала мне нежно-голубые цветы.

— Здесь осталось 5 веточек. Вам сколько нужно? – произнесла та. Я решил не мелочиться и забрать все, что есть. Голубоглазка оформила мне заказ и отдала растения. Одну веточку я оставил ей, а остальные понес любимой.

— До свидания. Приходите еще! – произнесла девушка.

Я вежливо попрощался и направился на свидание, в поле. Мое сердце билось все чаще, руки тряслись, появилась небольшая слабость, по телу пошли мурашки. Мне хотелось уйти домой, но это было бы худшим решением, ведь в данный момент лучше сделать и пожалеть, чем не сделать.

Встретились. Когда я увидел Ее, в горле появился ком, глаза наполнились неконтролируемыми слезами, а ресницы захлопали все чаще, еле касаясь холодных и мокрых от слез щек.

- Ну здравствуй, Огонек…, - произнес я дрожащим голосом. Она ничего мне не ответила, а лишь смотрела серыми глазами и по-доброму улыбалась. В поле было тихо. Лишь ветер покачивал длинную пожелтевшую траву, в которой виднелась еще зеленая молодая полынь. Я начал рассказывать Ей о своей жизни, работе, достижениях, принципах, о планах на будущее, о семье. А Она по-прежнему молчала. Горизонт заполнился проблесками солнца, ветер не стихал, вдали пробегал щенок. Я просил у Нее прощения, говорил как сильно люблю, сдерживая горькие слезы. Она все еще молчала. Я провел рукой по Ее могиле и начал вспоминать тот самый день, изменивший всю мою жизнь…

Это была пятница, 2 января. Я сидел на кухне, пил чай, проверял тетради; параллельно решал тригонометрические уравнения из учебника по алгебре за 10 класс, сравнивая ответы с готовыми домашними заданиями. Откровенно говоря, там были ошибки, поэтому не составило труда определить, кто из учеников решал задания самостоятельно, а кто – нахально списывал. Когда я решил последнее уравнение, то направился в спальню, чтобы пригласить на прогулку любимую.

— Опять читаешь?! – с улыбкой спросил я. Она могла сидеть за книгами часами. Обычно по вечерам она зажигала несколько свечей, которые имели специфический запах; наливала кофе с зефирками, ставила перед собой свежее печенье, которое, чаще всего, пекла сама; и принималась за чтение очередного романа.

— Не то-о-олько, - протянула та. Ее глаза напоминали мне чистые изумруды. Длинные золотые волосы ярко блестели на свету, а бледные веснушки дополняли ее образ ребенка. – Я тебе еще браслетик сплела. Она положила на стол черно-белый браслет и добавила: - Загадай желание, когда будешь завязывать фенечку! Это тебе, Огонек!

- Собирайся, пойдем погуляем, - я посмотрел любимой прямо в глаза. Сначала они показались мне зелеными, но на солнце их цвет переливался в голубой оттенок, а рядом со зрачком проявлялся ободок светло-кофейного цвета. Она всегда глядела на меня с пониманием и нежностью, обнимала крепко-крепко, как в последний раз. Я поцеловал Ее в лоб и прижал к себе.

— Сережа! В лоб покойников целуют, - сказала та, жалобно смотря на меня.

— Кто тебя туда отпустит?! – ответил я, поправляя ее шелковистые волосы.

Через полчаса мы вышли на улицу. Было довольно тепло, несмотря на то, что стоял январь. Блестящий снег противно скрипел под ногами, голые деревья покрыты инеем, неподалеку мальчишки баловались петардами, играла громкая музыка, а прохожие поздравляли с Новым годом; некоторые даже угощали мандаринами и конфетами.

— Лизаветка, тебе не холодно?! – я приобнял ее и поправил ей шапку.

— Не совсем. Но если вдруг ты захочешь предложить мне горячий чай с апельсиновым сиропом – я не откажусь…, - ответила та ехидно.

Все магазины и кофейни были закрыты, однако, в центре города было кафе, работающее до 16.00, жили мы на окраине города, поэтому, чтобы добраться до нужного нам места, отправились на остановку. Пока шли, - играли в снежки, шутили, смеялись. Я был счастлив, благодарил вселенную за то, что та подарила мне прекрасного человека, которого любил больше, чем себя. Мы подошли к светофору, я наклонился, чтобы взять немного снега, как вдруг услышал громкие гудки машин и до боли знакомый крик. Когда я встал, то увидел Лизаветку, лежащую на снегу. От волнения и непонимания, что происходит, у меня темнело в глазах, тело дрожало, а сердце билось невыносимо быстро. Я взял Лизу на руки. Ее глаза были закрыты, лоб поранен, как и щеки. Я начал звать Ее, молиться, мой голос дрожал. Она еле разжала мокрые ресницы и посмотрела на меня. В этот момент я поверил в, казалось бы, невозможное: она жива; затем я прижал к себе родного человека.