Герой волшебного меча

Глава 19

Утром, едва лагерь проснулся, Мари решительно настроилась идти к постройке, где вчера заперли Мориана. Это немыслимо: его арестовали только потому, что на него наябедничал какой-то аристократ! Ее это злило, а Сэм лишь подливал масла в огонь, подтрунивая над ней:

— Ему никто не поверит, ты и сама знаешь это. Чего ты раскудахталась ни свет ни заря?

— Мы должны ему помочь оправдаться! Где Ник? Его это должно волновать в первую очередь! Он командир или не командир нашего отряда?

— Черт его знает, наш отряд уже давно разобрали по кусочкам. Ладно, пошли посмотрим, все равно мой сон ты жестоко и бессовестно задушила.

Но едва они дошли до места, как увидели, что его окружили офицеры, которые бурно что-то обсуждали. Подойдя ближе, девушка рассмотрела распахнутую дверь и замóк, превращенный в изжеванный кусок металла. Самого Гальсара нигде не было.

— Эй, кто вам разрешил приходить сюда? — спросил один из офицеров, заметив ее и Дакшера.

— Что вы сделали с Морианом? — с ноткой агрессии спросила Мари. Мужчина прищурился:

— Ты про того парня, что вчера засадили сюда? Он исчез, и кто-то ему в этом помог, — он показал на замок и сплюнул. — Лишнюю работу нам прибавил, засранец.

— Язык сверни, дубина, — шикнул на него другой офицер и повернулся к ним: — Нечего уши тут греть. Пшли вон!

Сэм молча схватил хотевшую было возмутиться девушку и потащил обратно. Не доходя до их палаток, он отпустил ее и буркнул:

— Не надо устраивать бучу, не по зубам они нам. Все равно больше этого мы сейчас не узнаем.

— Кто-то помог Мору сбежать. Но ведь Лия не могла... — она неловко запнулась. Оба совсем недавно и совершенно случайно узнали, что они поссорились и девушка замкнулась в мече, но даже волшебный клинок не может так разнести тяжелый амбарный замок!

— Когда они разойдутся, мы подкрадемся и все осмотрим. Или ты тоже решила попасть под военный арест?

Возразить было не на что. Мари хмуро поплелась в лазарет, где уже вовсю кипела работа. Горячая вода, чистые тряпки и невыносимый сладковатый запах крови и гниения в нагретом воздухе — некоторые раны невозможно было полностью обработать и залечить, и люди либо оставались калеками, либо медленно и мучительно умирали. Девушка не могла смотреть на их страдания, но и помочь ничем не могла. Что такого скажет живой умирающему, чтобы это прозвучало не как облегчение от того, что это не ты, не как жалость и отвращение? Даже ей тяжело было переносить это, поэтому она часто вызывалась помыть повязки, принести свежей воды — что угодно, лишь бы ненадолго прийти в себя, осознать свои обязанности и желания и с новыми силами идти обратно. Все-таки она знала, на что подписывалась, решив стать целительницей, и сходить с выбранного пути не собиралась.

Так прошел день, и Мари даже не поняла, в какой момент наступил вечер. Звуки боя неожиданно смолкли, и в лагерь медленно текли люди. Все хаотично смешалось, сотни раненых пятнами вертелись перед глазами, пока ее не толкнули в плечо. Рука непроизвольно разжалась и только что выжатая тряпка с плюхом упала в таз с багровой водой.

— Ты уснула, что ли? Твоя смена закончилась, пошли, — Сэм глядел в пол, стараясь не смотреть по сторонам, где валетом лежали раненые и сновали лекари и целительницы. Левый глаз нервно подергивался, а сам он переминался с ноги на ногу.

Девушка встала и неуверенно огляделась. Здесь еще столько работы, а она уходит, пока другие остаются и продолжают трудиться. Хорошо ли это?

— Пошли, — он схватил ее за руку и потащил к выходу. Мари не сопротивлялась, на ходу снимая белый фартук и платок с головы. Пушистые каштановые волосы опустились на лицо, неприятно заколов у корней от долгой неподвижности. Никто не посмотрел на них и не сказал ни слова, словно их никогда тут и не было.

Пространство вокруг постройки пустовало, но были видны изменения: сломанный замок исчез, дверь починили, а палатки подозрительно стали ближе. Сэм шмыгнул в кусты, медленно обходя сарай. Сделав круг, через пятнадцать минут он вернулся обратно.

— Ничего, — сказал Дакшер, — ни зацепок, ни следов. Он будто испарился.

— Может, попробуем найти Лию? — как-то неуверенно спросила Мари. — С ее помощью мы сможем найти Мориана. Ее мог спрятать кто-то из солдат или отнести на склад.

— Или просто выкинуть, как бесполезный кусок металла, — фыркнул он, и под ее недоуменным взглядом добавил, почесав голову: — Я как-то пробовал достать ее из ножен, пока Мор по делам ходил. Черта с два я смог это сделать, только пальцы в кровь разодрал.

— Возможно, — кивнула девушка. — Тогда ты ищи с правой стороны ряда, а я с левой. Может, ее действительно просто выкинули. Встретимся здесь же.

Они разошлись и стали быстро и осторожно осматривать кучи мусора и всякого хлама, что лежали почти у каждой палатки.

Так прошел час. Затем еще один.

— Поганый черт, я весь провонял объедками и какой-то гадостью, — с отвращением произнес Сэм, понюхав рукав мундира. Пока разведка бездействовала, ее члены обязаны были носить форму армии. — Покажите мне идиота, который додумался забрать эту говорящую железку себе. Я все мусорки перерыл и не нашел ничего, кроме самого мусора и отвратительных насекомых!

— Это очень странно, — проговорила Мари, пока его слова на автомате крутились в ее голове. Что-то в них цепляло, не давая переключиться на другое. Вдруг ее озарило: — Какие же мы дураки!

— А разве нормальный человек будет рыться в мусоре? — с сарказмом спросил Дакшер. — Что-то я сильно сомневаюсь в этом.

— Если Мориан сбежал, то он мог прихватить с собой и меч, — игнорируя его, продолжала она. — Тогда мы просто впустую тратили время.

Он с силой пнул дерево и с шипением отшатнулся.

— А раньше не могла сказать? Мне и так пришлось отпроситься сегодня, и все оказалось зря! Все, я спать, а ты как хочешь, — Сэм поддел носком ботинка землю и снова выругался.

Из-за соседних кустов послышался шорох и хрип. Девушка испуганно вздрогнула и отступила назад. Дакшер замер с приоткрытым ртом, вылупив глаза в сторону звука. Затрещали ветки и сквозь листья проступила черная треугольная голова. Желтые глаза слабо фосфорецировали в ночном мраке, что всего пару минут назад сменил сумерки. Существо открыло пасть и жалобно засвистело.