Героика. Сага о не очень хороших людях

Глава 1.5

Выбрав канделябр с наибольшим числом огарков, Аткинс направился к выходу из гостиного зала. Квартет подтаявших свечей озарял ему путь латунным светом.

— Постойте, — сказал лорд Генри, — кажется мы забыли Хиггинса.

— Я здесь, Ваша Светлость, — сказал коротышка, выныривая откуда-то из темноты.

Удовлетворенно кивнув, виконт двинулся вслед за дворецким. Правую ладонь он держал на рукояти своего меча — с видом человека, готового в любой момент спасти мир от ужасающей угрозы. Дана пошла третьей. Хиггинс замыкал процессию.

В небе над трухлявым особняком взошла полная луна. На юг от гостиной ответвлялся длинный коридор, залитый ее голубоватым светом.

— Синяя луна, — зловеще произнес Аткинс, ступая в серебристое сияние, — второе полнолуние за месяц. Время, когда нечисть особенно голодна до человеческой крови.

Дана следовала по пятам лорда Генри, с любопытством оглядывая обстановку. Правая стена коридора была увешана портретами чванливых мужчин и женщин, все как один походивших на бледные грибы-поганки. По левую руку тянулись широкие окна, со стеклами серыми от накопившейся пыли. Скрюченные силуэты деревьев стояли по ту сторону на фоне иссиня-черного небосклона.

Спина Аткинса маячила впереди, словно злорадный и воняющий жевательным табаком валун. Тень дворецкого, изогнутая и хромая, скользила по стене в круге движущегося вслед за канделябром света.

Хиггинс крался как кот, рыская взглядом по столикам и портьерам. Его маленькие вороватые глазки бегали взад и вперед, оценивающе замирая на керамической статуэтке, медной пепельнице или какой-нибудь иной безделушке.

Вскоре коридор закончился, уткнувшись в сомкнутые двери. Массивные дубовые створки были заперты на ключ и перегорожены тяжелым засовом, по габаритам напоминающим кусок потолочной балки. Явно неудовлетворенные всем этим, жители особняка обернули вокруг дверных ручек цепь, скрепив ее на концах большим амбарным замком.

Разинув от изумления рот, Хиггинс едва не налетел на Дану. «Быть того не может...» — подумал коротышка. Присмотревшись ближе, он убедился, что цепь, и сами ручки отлиты из серебра.

— Мы держим восточное крыло закрытым, — пояснил Аткинс, звеня кольцом с ключами, — с той самой ночи... Милорд, не подержите светильник?

В бледном сиянии свечей он несколько минут возился над замками. Затем, размотав цепь, дворецкий поднатужился и убрал засов-балку.

— Благородные дамы и господа... и ты, Хиггинс! — торжественно провозгласил Аткинс, толкая вперед дубовые створки. — Добро пожаловать в охотничьи угодья баронессы!

Со зловещим скрипом двери разошлись в стороны. Приняв канделябр из рук лорда Генри, Аткинс шагнул вглубь прохода. Танцующие огоньки свечей высветили новый коридор: еще более пыльный, заброшенный и затхлый.

На секунду притормозив, Хиггинс сунул свой любопытный нос за дверь. Со стороны восточного крыла обе створки были обиты тонкими серебряными листами.

— Бедняжка Элизабет, — сказал Аткинс на ходу, — она так любила играть в этом месте, когда еще была нормальной. Рассказывала, что слышала голос, зовущий ее из усыпальницы. Придумала себе невидимого друга, который там живет. Разумеется, никого там не было, кроме мертвых. Дети... Их маленькие несмышленые головки вечно заполняют сумасбродные фантазии...

Следуя за приземистым дворецким, компания шла вдоль по мрачному тоннелю, мимо закрытых дверей, гниющих гобеленов и наглухо заколоченных досками окон. Стены здесь были голыми и сырыми, выложенными из крошащегося кирпича без штукатурки. Вечная безмятежность сползла с лица лорда Генри. Плечи Дана невольно сникли, и даже Хиггинс перестал зыркать по сторонам, выглядя заметно напряженным. Все как один ощущали гнет этого места, лишенного звуков и луны; воняющего плесенью, запустением и мышами.

Наконец, повернув за угол, коридор уперся в каменные ступени. Лестница сбегала вниз, где кромешная тьма плавно перетекала в сизоватую мглу.

— Вход в усыпальницу, — шепотом произнес Аткинс. Голос его слегка подрагивал и сбивался. Лицо и шею дворецкого покрыла испарина, которую он вытирал носовым платком. — Она ждет вас там...

Лестница вывела их в просторный зал, тонущий в голубоватом полумраке. В настенных нишах угадывались очертания гробов с усопшими членами дома Таттон. Ряд каменных саркофагов возвышались в самом конце — прямиком напротив единственного входа. В качестве крышек им служили резные мраморные плиты.

Центр фамильного склепа заливал свет синей луны. Падающий из круглого проема в потолке, он озарял огороженный участок, где цвело раскидистое дерево. Подножные плиты в этом месте отсутствовали. Вырезанное в полу отверстие заполняла темная земля. Дерево тянулось вверх: гладкая кора в лунном сиянии казалась молочно-белой. Бледные узловатые корни уходили под фундамент здания. Пышная крона была серебряного цвета. Небольшие продолговатые плоды угадывались среди распустившихся цветков и остроносых листьев.

— Не может быть?! — выдохнул лорд Генри. — Это же...

— ...сумеречная груша, — закончил за него Аткинс. На секунду забыв про волнение, дворецкий расплылся в довольной улыбке. — Украшение фамильного склепа Таттонов.

— Я думал, их почти не осталось, — сказал виконт, походя ближе. — Загадочное дерево, встречающееся только рядом с могилами усопших.

— Крестьяне верят, что они растут на границе между миром живых и миром мертвых, — добавил Аткинс. — Деревенская лабуда, конечно.