Героика. Сага о не очень хороших людях

Глава 2.22

Проторенная дорога тянулась через желтеющее поле. Грязной полосой она убегала вглубь долины, где вилась коричневая нить реки Козлины, и высились плюгавые очертания городка Козель.

Близился вечер, и осоловелое солнце неспешно опускалось к горизонту. Свет его обретал янтарный оттенок, и украшенное обрывками облаков небо в унисон становилось лазурно-синим. Раскиданные по полям стога сена смотрелись крошечными холмами в золотой пустыне. Подул легкий ветерок, и над одним из них материализовалась телепортационная сфера.

Провисев в воздухе несколько секунд, черный пузырь облегченно лопнул. Стиснутые в его недрах люди и нелюди с воплями попадали на мягкое.

Мгновение спустя из стога выкарабкался растрепанный Очкарик. Не долго думая, он начал улепетывать по полю к маячившей вдалеке дороге.

— Стой, гаденыш! — гаркнул ему вслед Маурисио. — Мне без тебя практику не засчитают!

Скатившись на землю, неандерталец бросился вслед за стремительно уменьшающейся фигуркой. Услышав его окрик, Очкарик обернулся и прибавил скорость, вереща от страха, как свинья, сбежавшая из колбасного цеха. Вдвоем они устремились в сторону Козеля и вскоре исчезли из виду.

— Хиггинс! — прошипела Дана, высунув голову из сена. В ее волосах торчали пожелтевшие травинки. — Я поверить не могу, что ты пожертвовал золотом и самоцветами ради... Ради этой вонючей рыбы!!!

— Отстань, женщина, — весело отозвался коротышка. — Тебе таких вещей просто не понять...

Выбравшись из стога, он блаженно улыбался и баюкал сазана на груди, словно младенца. Огромная золотистая рыбина сияла в свете заходящего солнца, и рядом с ней сияла умиротворением физиономия Хиггинса.

Отыскав мистера Пончика, магиня запихала упирающегося тедибира в корзинку. Последняя лишилась в бою своей крышки. Из ее былого содержимого уцелела только поваренная книга.

— Вечереет, — сказала девушка, разглядывая наливающееся небо. — Судя по всему, мы провели на острове больше суток.

— Что планируешь делать, громила? — спросил у Гальдера Хиггинс. — Если хочешь, можешь пойти с нами в Козель.

— Ага, конечно! — саркастично отозвался Скиталец. Оставивший в стогу гигантскую вмятину, он вытаскивал теперь пучки сухой травы из доспехов. — Умертвие приходит в город живых. Представляю, какой там поднимется ажиотаж.

Король задумчиво посмотрел вдаль, где в дымке вздымались горные вершины.

— Я пойду на север, в Серебряные холмы. Хочу отыскать там мою дочь Лиру.

— Ты серьезно? — удивилась Дана. — Прошло двести лет. Тебе сильно повезет, если сумеешь найти ее могилу.

— Пусть будет так. Я хочу знать, что с ней стало...

Вытряхнув сено из лат, Гальдер нацепил слетевшую корону и зашагал по полю к горизонту. Его высокая черная фигура ярко выделялась на фоне осеннего пейзажа.

Обернувшись на Дану и Хиггинса, король весело прокричал им на прощание:

— Счастливо оставаться, говнюки! Я рад, что не убил вас при нашей встрече!

— Прощайте, Ваше величество! — помахала ему вслед Дана. — Мы тоже этому очень рады!

— Знаешь, что я понял? — спросил стоявший рядом с ней коротышка.

— Что?

— Теперь он полностью оправдывает свое прозвище «Скиталец».

Сказав это, он развернулся и пошел в сторону дороги. Обдумав услышанное, Дана равнодушно пожала плечами и направилась следом.

***

— Лорд Роулинг, — обернулся шериф Блаффорд.

Тень встала с лавки и подошла ближе. В вечернем свете она оказалась побитым и исцарапанным Очкариком. Сдвинув очки на макушку, тот скалился в злорадной ухмылке, в которой с последней их встречи стало на пару зубов меньше.

— Вы подтверждаете их слова, Ваша Светлость? — сурово спросил шериф.

— Разумеется, нет, — глумливо захихикал лорд Роулинг. — Понятия не имею, что за чушь несут эти двое. Я вообще впервые вижу их мерзкие рожи.

— Так я и думал! — торжествующе рявкнул Блаффорд. Задержанные затрепетали под тяжестью его чугунного взгляда.

За окном зазвучал стук копыт и шум подъезжающей кареты. Отлучившийся на улицу писарь быстро вернулся в обратно. Едва только переступив порог допросной, он торжественно объявил:

— Лорд Роулинг! За вами приехал ваш отец!

— Ну наконец-то! — радостно встрепенулся Очкарик. Обернувшись от писаря к клетке, он высунул язык и скорчил Дане издевательскую рожу.

— Пока, женщина! Сегодня я буду есть спаржу и омаров, а ты — хлебать тюремную баланду!

От слов «тюремная баланда» в животе у Даны требовательно заурчало. Раскрасневшаяся магиня стыдливо обхватила саму себя руками.

— Благодарю вас за содействие, Ваша Светлость! — напыщенным тоном начал шериф Блаффорд. — Не смею вас больше задерживать! Вы можете быть свободны!

Последние слова он договаривал лорду Роулингу в спину.

Оттолкнув писаря, студент выскочил из допросной. Оказавшись на крыльце, он весело сбежал вниз по лестнице.

— Папа! Папа! Как я рад, что ты прие...