Героиня второго плана

3.2

3.2

Ситуация была крайне забавной.

Я, сидевшая в кресле, противоположном тому, в котором восседал статный и собранный на первый взгляд Агнар; отец, стоявший за спинкой с правой стороны эксплуатированной мною в данный момент мебели, и злая мама, неестественно нахмуренная, расположившаяся по левую сторону от меня. С тех пор, как я ворвалась в отцовский кабинет, заняла удобное место и смерила принца «ненавижу» взглядом, прошло около десяти минут.

Ровно десять минут сверления друг друга пронзительными взглядами; десять минут обоюдного молчания; десять минут тихой агнароненависти со стороны скромной четы де Вэранш.

Ладно, это уже даже не смешно.

Устав сидеть в одном положении, сложила руку в локте на правом подлокотнике, и положила сверху выпяченной ладошки голову. Волосы легким шлейфом скользнули по спине и рассыпались по плечам, будто слабая морская волна в адский штиль. Агнар вздрогнул и почему-то напряженно сглотнул, улицезрев такой небрежный и, даже в какой-то мере, флегматичный жест с моей стороны.

Губы непроизвольно дернулись в улыбке и я, все же не удержавшись, патетично спросила:

— Ваше Высочество, чем мы можем быть вам обязаны?

Агнар дернулся и сложил руки на крепкой груди, прикрытой кремовой свободной рубашкой. К слову, выглядел он сегодня не так, как в первую нашу встречу: вместо собранного и одетого с иголочки принца, я напряженно рассматривала обычного мужчину лет двадцати восьми, чьи волосы отливали синевой в свете горящих в высокой люстре свечей.

Лишь глаза выдавали в нем того же человека, что однажды приказывал своей собственной невесте ползать у него в ногах, а затем и душил, встретив спустя целый год — насколько сильна его ненависть к Декабрине, то есть, ко мне, раз он не смог сдержать порыва прибить ее… тьфу, то есть, меня, по-тихому?

Отмахнувшись от назойливых мыслей, вновь сменила позу в кресле, несколько поерзав и усаживаясь поудобнее. Мы долго в молчанку играть будем или да?

Принц, вопреки моим думам, резко встал и, преодолев короткое расстояние, что разделяло нас, учтиво склонил голову. Смолчав всего секунду, он заглянул мне прямо в глаза и отчеканил:

— Приношу свои личные извинения дому де Вэранш, а в частности Декабрине Каррин де Вэранш за свою прошлую несдержанность и недостойное поведение в отношении ее персоны.

На моем лице расползлось удивление, а глаза распахнулась в немом вопросе: искренне ли это? Скорее всего, нет. Но то, как он смотрел и говорил, намеренно путало и кричало о том, что Агнар и правда раскаивается.

В немом шоке и неверии, я не сводила с него напряженного взгляда. Завидев мое выражение лица, мужчина усмехнулся. Усмешка вышла даже какой-то максимально доброй по сравнению с теми, что он дарил мне вчера в саду.

Уголки губ поползли вверх непроизвольно и я, постаравшись унять дрогнувшее сердце, складно пропела:

— Что вы! Я давно не держу на вас обиды, Ваше Высочество!

Ага, а мое горло, вокруг которого отчетливо виднеются следы твоих пальцев, тому явное подтверждение.

— Агнар, ты дважды оскорбил мою дочь, — за спиной послышался ледяной тон отца, — и единожды причинил физический вред. Такое сложно простить, поэтому просто, будь добр, не приближайся к Декабрине ни на шаг, иначе я буду вынужден требовать у Его Величества скорейшего разрыва помолвки без возможности обдумывания каких-либо деталей. Моя дочь пострадала, — на последних словах голос Ахтара дрогнул, — и простых извинений недостаточно.

Агнар выпрямился, расправил широкие плечи, и сложил руки за спиной.

— Мне искренне жаль, — принц сделал акцент на последнем слове. — Моему поведению нет оправдания. Но, Ахтар, сейчас я могу с уверенностью поклясться в том, что более не прикоснусь к твоей дочери… Только позволь переговорить с Декабриной наедине.

— Но…

Отец уже было воспротивился такой наглости, но Агнар перебил:

— Я настаиваю. Хотя бы в надежде на то, что ваша дружба с отцом имеет для тебя хоть какой-то значимый вес. Это не займет много времени. Даю слово будущего короля Веллирии.

Ахтар стушевался, из его груди — мне ведь не послышалось? — вырвался отчаянный рык, но он, сдержанно кивнул наследному принцу и обратился уже ко мне:

— Мы будем рядом, если что, ты знаешь, что делать, Декабрина.

Конечно, знаю, отец. Буду кричать и вырываться, если Его Высочество таки решит добить. Мы, знаете ли, тоже не лыком шитые.

Но страшно было, и отрицать это — глупо. Хотя бы потому, что руки снова охватила дрожь, а в животе тугим узлом скрутился комок страха. Липкий, неприятный, первобытный.

Принц же не сводил с меня пристального тяжелого взгляда, но я, удержав порыв бежать, убедительно кивнула отцу.

— Все будет хорошо, — улыбнулась, как можно более расслабленно и передернула плечами, сбрасывая лишний груз ужаса. Если я искренне поверю в то, что мне ничего не сделают — окружающие тоже это почувствуют и перестанут смирять меня настолько жалостливыми взглядами. Правда, мама, прекращай. — Вы можете не бояться. Думаю, тот поступок принца был лишь легким помутнением и сейчас он в полном порядке. Я ведь права, Ваше Высочество?