Героиня второго плана

8.2

8.2

Талия однажды показала мне аккуратно спрятанную копной блестящих каштановых волос совершенно иную, белесую, почти седую прядь на затылке. Помню, как разглядывала ее, трогала и изумленно интересовалась «откуда?». Помню, как женщина по-доброму ухмыльнулась и вскинула голову, пристально заглядывая мне в глаза. Эмоции бурлили потоком: счастье, облегчение, пережитая и оставленная в прошлом боль. 

— Роды дались мне с трудом, Декабрина.

Не придав тогда значения ее словам, только сейчас осознала, что дарованная столь тяжким трудом жизнь, должна цениться. Я же распоряжалась чужим телом бездумно и глупо, раз за разом подвергая опасности и тем самым обесценивая жертву Талии. Декабрину рожали три дня. Три долгих мучительных дня. 

Мне же хватило всего одного, чтобы разрушить все собственными руками. 

— Открывай глаза, Бри.

Знакомый голос проник в мысли, растолкал потоки мглистого, густого тумана и мягкой ваты, ласково касаясь души. Прислушавшись к окружающим звукам, тяжело выдохнула и распахнула веки, тут же зажмуриваясь и пряча глаза от ударившего по чувствительным капиллярам света. 

— Ну и натерпелась ты, девочка, — печально подытожил хранитель и подлетел, всматриваясь в лицо. — Магия вернулась, но вот душевное состояние… Что ты чувствуешь?

Попыталась сесть. Минута копошения и кряхтения и вот, я уже спокойно разминаю затекшие от лежачего положения ноги. Кости хрустят, а мир вокруг вертится с ненормальной скоростью. Черт. 

— Головную боль, — просипела, разминая плечи и потирая зудящие запястья. — Я что, уснула во время ритуала?

Хранитель покачал головой.

— Просто упала в обморок. Глупые мужчины совсем рехнулись, даже не подготовили тебя толком. Все самому приходится, все самому, — недовольно пробухтел дух.

Приглядевшись, испуганно воскликнула:

— Что с тобой?!

Хранитель хмыкнул и засмеялся. Аккуратные мужские губы вторили его движениям и растянулись в красивой белозубой улыбке. Густая блондинистая шевелюра покоилась на ранее полупрозрачной и еле различимой голове, а голубые, небесно-ясные, глава светились озорством и дьявольскими искорками. Существо, судя по всему, было радо моей реакции, иначе как объяснить его беззаботное веселье в подобной ситуации!

— Нравится? — участливо поинтересовался дух, подплывая ближе. 

Не смотря на то, что сверху хранитель — молодой мужчина. Снизу он все еще оставался бестелесным и полупрозрачным. В голове вырисовался образ джина из мультика, так сильно популярного в моем прошлом мире. Засмотревшись, не заметила, как широко раскрыла рот и выпучила глаза. 

— Странно это все, — пробормотала и отвернулась.

Мужчина и правда был красивым. Высокие скулы, прямой нос и волевой подбородок. Светлые волосы закрывали широкий лоб, скручиваясь на концах в причудливые кудряшки.

— Кто это? — спросила, вспоминая слова, сказанные хранителем в нашу первую встречу. — Ты говорил, что твоя форма — воображение человека, видящего тебя. Но у меня нет таких знакомых, хранитель, — покачала головой, подкрепляя фразу телодвижением. — Так… кто это?

Дух хмыкнул почти по-человечески. Я зарделась и снова отвела взгляд. Вот же! Зачем так смущать?!

— Уверена, что никогда не видела человека с таким лицом? 

Чуть подумав, отрицательно покачала головой:

— Уверена. 

— Ну, тогда и объяснять ничего не стану, — патетично пожал плечами — боги, настоящими плечами! — дух.

Чертыхнувшись, попыталась встать. Ноги нещадно ныли в мышцах, заставляя раздраженно стонать от неприятных ощущений. Почему душа испытывает такую же боль, как и тело? Задумчиво нахмурившись, повернулась к духу. 

— Я чувствую боль. Что это значит?

— Это значит, что душа страдает. 

Вздрогнув, закусила губу. 

— Я не страдаю. Не придумывай. У меня все отлично, а имеющиеся проблемы я решу уже в скором времени. 

Мужчина улыбнулся, заставив меня скривиться. Все же привычнее было, когда хранитель являл собой нечто невообразимое и странное, нежели обычное человеческое лицо, с вполне себе естественными эмоциями. 

— Мне нужно показать тебе кое-что крайне важное, но… сначала я хочу спросить. Обещай ответить честно, Декабрина, — серьезный тон глубокого мужского баритона заставил меня брезгливо передернуться. 

Не став спорить, кивнула и взглядом дала понять, что врать не собираюсь. Неважно, что спросит дух — угрозы от него и его действий нет и быть не может. По крайней мере, мне безумно хотелось в это верить. 

— Ты помнишь, как именно умерла перед тем, как попасть в это тело?

Что?..

Потрясено замерев, ошарашенно распахнула глаза, шокировано вглядываясь в ясные глаза хранителя. 

— Как я… умерла?

Опустила взгляд и пристально посмотрела на свои руки. Тонкие запястья, проступающие бледно-голубые прожилки вен, худые пальцы с аккуратными ноготками нежно-розового цвета… Мои прежние руки были не такими. Искусанные ногти, заусеницы и редкие шрамы, оставленные как самое яркое воспоминание о соседских кошках: ярых и грубых, когда пытаешься обнять насильно и ласковых, когда умильно чешешь им за ушком.