Гештальт

1

- Что это было? Что за… Как так? Как так? – Лана быстро закрыла за собой дверь, осела на пол и тараторила себе под нос. – Что это было? Какой-то прикол. Бред! Почему Я то? Да он никогда бы не захотел… Это была какая-то тупая шутка. Не знаю… Бред какой-то.

Лана подползла к стене напротив зеркала, наконец-то прижимаясь спиной к устойчивой опоре, обнимая себя за колени и натягивая юбку нежного голубого платья как можно ниже, чтобы стыдливо спрятать предательски дрожащие ноги. Зачем надела это платье? Это любимое платье. Теперь можно выкидывать, она уже не сможет его носить.

Она смотрела на себя в зеркало.

Лана со школьных лет привыкла к мысли, что она не самая привлекательная девушка. Ее подруги были куда заметнее и симпатичнее, оформленнее, что ли. Было не ясно, то ли это ее личное восприятие себя, то ли это правда и объективная оценка. Но подружки рано начали встречаться с мальчиками и целоваться на переменах, а Лана все сидела одна. К концу школы ее посетило четкое осознание, что если и выйдет замуж, то скорее из-за влечения умов, нежели тел.

Она была влюблена в Глеба всю школу. Ну, класса с пятого точно. Слащавый наглый мальчишка с густыми темными кудрями, длиннющими ресницами и обезоруживающей улыбкой – он был любимчиком и молоденьких учительниц, и учениц. Да все девчонки были в него влюблены.

Ну ладно, не все. Лане просто так казалось. Не нужно ставить его на пьедестал. Сама придумала, сама поставила. А теперь что?

- Черт, что это было? – слезы текли по щекам, но внутренняя пустота сменялась полным недоумением. Это недоумение даже отрезвляло. Она так быстро бежала домой, что сердце колотилось о ребра. Но это не из-за Глеба, это из-за бега. Точно.

А может это сон вообще? Или «Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой»? Такое бывает только в тупых бабских романах и кино.

- В жизни такого не бывает, особенно в моей. Я не просила такую чушь! Долбанная главная героиня. Хахах. – Наконец-то улыбка скользнула по ее лицу. С заплаканными глазами, красным носом, растрепанными волосами она смотрелась очень комично, учитывая, что примеряла себя на главную роль горячего эротического романа.

- Не хватает только соплей под носом. Красавица, нечего сказать.

Внешность Ланы была абсолютно непримечательной. Голубые глаза, русые волосы... Густые волосы. Нереально густые русые волосы. Все делали ей комплименты. Хорошо, хорошо. Она признает, что волосы у нее шикарные. Ну, собственно, на этом шикарное и заканчивалось. Губы тонкие, щеки детские, веснушки по лицу, брови слишком густые, постоянно надо выщипывать.

Фигура ни то, ни се. Грудь, вроде, есть, но могла бы быть и побольше. Талия, вроде, есть, но могла бы быть и потоньше. Жопа, вроде, есть, но могла бы быть и покруглее. Ноги, вроде, тоже есть, но что уж такие короткие-то! А может, она просто драматизирует? Как далеко может зайти неприятие себя? Она что-то читала в книжках по саморазвитию…

Да насрать. Это все равно не работает.

Эх, если б пила – то выпила бы. И закурила бы. Если б курила. Пойду съем что-нибудь вкусное, – возникла мысль, но сменилась страхом, что все компульсивные переедания и наборы свыше тридцати лишних килограммов начинаются именно так.

- Вот еще не хватало из-за этого мудака вес набрать.

Да и не хочется. Есть-то. Что в таких случаях делают главные героини?...

***

Все началось в конце школы. На выпускном. Лане было шестнадцать. Глебу семнадцать. Они учились в соседних классах.

Их совершенно случайно впихнули в какую-то нелепую самодеятельность, и нужно было пересекаться, чтобы к выпуску поставить номер на сцене академического театра, где после им вручили бы медали.

Лана должна была читать какой-то патриотичный стих, пронизанный любовью к школьным скамьям, а Глеб в это время мелодично играл на гитаре, пока две девушки посимпатичнее Ланы красиво танцевали, изображая непостоянство эпох и смыслов, запутываясь в прозрачных вуалях.

Лана не умела играть на гитаре. И петь не умела. И танцевать. Ей бы больше подошла игра в шахматы. Но и умом она, вроде, не особо блистала. Глеб был золотым медалистом. А Лана облажалась на истории и химии. На литературе она тоже облажалась, но учителя подтянули. И серебро ей-таки досталось. Ну, хоть так.

Лана старалась не смотреть на Глеба, к тому же, он уже крутил роман с одной из «вуальных» танцовщиц. Они были красивой парой.

Точнее… Они были отстойной парой. Эта Катя вообще не подходила ему, абсолютно. Она была настолько тупа, что ее чуть не выперли из Лицея. Папка заплатил директору круглую сумму. Зато у нее были большие сиськи. Да и ладно… Вспоминать Катины сиськи, что ли?

Как-то раз на репетиции Глеб и Катя ругались, и та кинула ему фразу, что если он – Глеб – не научится себя нормально вести, то будет до конца жизни спать с такими вон… И кивнула в сторону читающей стих Ланы. Лана все слышала, но постаралась сохранить невозмутимое лицо. Глеб парировал своей пассии: - Если такие, как ТЫ, не научатся себя нормально вести, то так и будет.

А в конце репетиции подошел к Лане и, наклонившись к самому уху, тихо прошептал: «Это была шутка. Даже не рассчитывай», прошелся вниз по спине и шлепнул по попе.