Геункаон: Качаясь над цепями

Размер шрифта: - +

2.17. Мориц.

Персонаж: Мориц.
Место: город Вер`Тикор.
Местное время: 17:28 (Закат: 21:41).
Дата: Окаяница. 22 апреля 302 год от рождения Ока.

      — Мориц, друг мой, неужели нельзя было уладить все разногласия с этой Мезиль в другое время? — старейшина Иллиан всегда был не в духе, когда возникали новые обстоятельства, обещающие неприятные последствия.
      — В этом нет моей вины, — Мориц старался казаться дружелюбным и благодарным. — Она убила моих фамильяров и воткнула кинжал в спину. Но судьба милосердна сегодня.
      — Рунический клинок въедается, как болезнь, кислота или вирус. Вам пришлось немало заражённой плоти вырвать, — отмахнулся от объяснений Берт Иллиан, одним жестом отправив большую часть свиты прочь. — И что теперь намерены делать?
      Старейшина Юго-Восточного ковенкорда уселся на кушетке, угрюмо смотря в сторону Морица. То, о чем думал старик в этот момент, было явно не самым приятным, потому как по залу расползлась аура страха.
      — Закончить начатое, конечно, — тон Морица был решительным. — Вы ведь тоже поняли, где искать нашего «ангела»?
      — Да. Я отправил послание Юи в Восточный ковенкорд, — старик Иллиан сменил гнев на милость и перевёл тему в другое русло. — Вашу новообращённую мы вернём, когда она окрепнет.
      «Новообращённую?» — Мориц забыл о том, что был в развалюшке не один. Непростительная ошибка, считать себя единственным выжившим. Фамильяры двойняшек наверняка осмотрели там все, а значит, нашли тело «Джиа», не говоря уже об Алине, которую сам же им и отдал. 
      — Как скоро это будет? — Мориц подменил испуг озабоченностью. 
      — Её отдали заботам медиков. Фамильяры нашли в развалинах свежее тело без признаков разложения и использовали для перевозки сердечника. Кровь тоже слили, — старейшина Иллиан взял со стола контейнер и протянул Морицу. — Не мне вас учить, как распоряжаться всем этим.
      — Я хотел бы встретиться и поблагодарить её за спасение. Если не сложно, — оставлять свидетеля без «должного внимания» Мориц посчитал неблагоразумным. 
      — Вас проводят, — старик Иллиан сделал жест, и один бессмертный вежливо попросил следовать за ним.
      Воспоминания о перерождениях замелькали яркой вспышкой в сознании. Сердечник бес-смертного помещается в тело человека, как в реанимационную камеру. Затем тело хозяина сердечника будет постепенно воссоздано. Восстановившись, бессмертному остаётся лишь прорваться через внешний слой, подобно бабочке. Образ человека, срывающего с себя кожу, навеял воспоминания о городе Вер`Латбер, большую часть населения которого составляют контрабандисты и разного рода «умельцы», а на гербе изображён рвущий на себе кожу человек. Уютное местечко, где все про все знают, но даром ничего не скажут. Этот городишко как раз находится на границе Восточного ковенкорда, тесно примыкая к владениям львиного клана Иширай.
      Все мысли Морица устремились в Вер`Латбер, пока он шёл до небольшой комнатки, отведён-ной его «новообращённой».
      «Алина? Они же о ней говорят?» — на короткий миг засомневался старейшина, увидев хруп-кое тело неопределённой половой принадлежности. Медик одной рукой приподнял её, помогая сесть в подушках.
      — Здравствуй! Рад, что тебе лучше. Не беспокойся. Это тело не скоро станет привычным, но ты сумеешь с ним управиться, — на Морица смотрело лицо «Джиа», и это сбивало с толку. Однако так даже лучше, ибо неловкость, читаемая во всех движениях девушки, говорила о растерянности. Старейшина приблизился к ней ровно на столько, чтобы взять её худенькие пальчики в свои руки. 
      — Я хотел поблагодарить за своё спасение. Ты сильно пострадала, поэтому сердечник поместили в тело девушки, которую ты убила. Помнишь? — Мориц наклонился к Алине, и проговорил так тихо, чтобы только она слышала: «Твоя кровь не дала мне умереть. Благодарю!». 
      Девушка молчала и почти не двигалась. Старейшина оценил её состояние, как удовлетвори-тельное, и быстро прикинул: какую выгоду можно получить с этого.
      — У твоего временного тела есть свои преимущества: оно не боится солнечного излучения; в нем совершенно невозможно понять, кто ты есть на самом деле; и никакой ментальной зависимости, полная свобода от хозяина. Но есть и свои минусы. У тела есть самостоятельная «форма». Поэтому либо уживайтесь вдвоём, либо сильный пожрёт слабого. Поняла? А сейчас отдохни, как следует до заката, — старейшина провёл рукой по волосам девушки, стараясь уловить, есть ли в них «жизнь». Мимолётное опасение, что дриада осталась в активной форме, нервировало. К счастью волосы, это просто волосы, ни движения, ни запаха цветов не обнаружилось. Рука Алины дёрнулась вверх и безвольно упала на постель, губы беззвучно шевелились. Мориц прислушался, но ничего не услышал. Он приподнял её подбородок и осмотрел шитую рану на шее. 
      — Думаю, ты повредила голосовые связки, когда вгрызлась ей в горло. Я попрошу настроить твой дэкафон под артикуляцию. Это то малое, что я могу сделать для своей спасительницы, — старейшина вглядывался в лицо Алины, стараясь угадать ход её мыслей.
       «Ты должна следовать за мной. Как тебя заставить? Как убедить слушаться меня?» — Мориц достал контейнер, который дал ему Иллиан, вложил в девичьи руки и пояснил. — Здесь твоя кровь, … все, что удалось сохранить. Береги его. Пей небольшими глотками до полного возрождения. Был бы рад видеть тебя своим компаньоном в будущем, а пока … наслаждайся этим телом. Это редкая возможность бессмертному пожить человеком.
      Пальцы Алины зашевелились, и контейнер выпал. Старейшина удовлетворённо констатировал, что ее руки пока слабы и непослушны.
      — Сожалею, что не могу остаться с тобой. Признаться, сегодняшний закат я намерен встретить в другом городе. Извини. Здесь хорошее и безопасное место, идеальное для того чтобы восстановиться, — Мориц приводил все новые и новые доводы, уговаривая Алину остаться под защитой ковенкорда. И чем больше он говорил, тем более заинтересованным становился её взгляд. Страх и недоверие, которым так и тянуло от этого хлипкого тела, растаяли, уступив горячему желанию от-правиться в путь.
      Мориц поблагодарил в душе своего воспитанника, научившего вызывать у собеседника потребность «быть полезным», навязывая свою волю. Одураченная жертва не подозревает, что действует по чужой указке, веря в «самостоятельность» принимаемых решений. 
      «Do whatever you please. Only please, Brer Fox, please don't throw me into the briar patch » — когда то эта сказка казалась ему глупой и даже нелепой, но сейчас именно она пришла на ум. Девушка схватила Морица за руку, когда он повернулся, чтобы уйти, и тут же отпустила, не имея возможности контролировать тело. Потеряв равновесие, она непременно упала бы с постели на пол, если б не старейшина. Он подхватил её, ловко поставив на ноги рядом с собой, придерживая. 
      — Обопрись на меня. Ходить можешь? — усилия, которые Алина прилагала, радовали и огорчали одновременно. Разум и чувства раскололись на два враждующих лагеря. Он знал, кто перед ним, и вместе с тем, обличие «Джиа» все ещё тревожило его. 
      — Видишь, ничего не получается. Хотя … — Мориц выдержал паузу, изобразив раздумье. — Ты мне веришь? Я … в тебя верю, и готов поделиться плотью и кровью. Ты … готова стать моей воспитанницей, как Константин?
      Это даже лучше, чем все, что он задумывал раньше. Ничего несведущая в обращении Алина согласилась. Мориц сделал знак медику, чтобы тот оказал помощь. Мужчина ловко взял пистолетом десять миллилитров крови старейшины и сделал инъекцию «спасительнице» в корень языка.
      А дальше? Дальше её тело отнесли в вентогам, великодушно предоставленный нуждам Морица Юго-Восточным ковенкордом. 
      Настроив маршрут до Вер`Латбера, старейшина включил автопилотирование и, скрестив руки на груди, погрузился в размышления. Он был в этом городе довольно давно, и за прошедшие годы многое могло измениться. Звук падающего предмета привлёк внимание, это был контейнер с кровью Алины. Он забрал его, когда она лишилась сознания, после инъекции. Дорога обещала быть недолгой, а идея покопаться в её воспоминаниях, интересной. 
      «…
      Белые стены и звук медицинской техники за время, проведённое в больнице, стали привычными. Алина смотрела, как медсестра убирает за ней больничную постель, думая о том, что проведённое здесь время было в чем-то хорошим. А ещё она вспоминала ночные визиты Константина. Каждый раз он рассказывал ей забавные истории, иногда распевал песенки и баллады на разных языках. Это успокаивало, позволяя погрузиться в глубокий сон, а, засыпая, она чувствовала, как он берет её за руки и мягко поглаживает пальцы. Но его последний визит был другим, и после он не появлялся. Она много раз прокручивала все в голове, пытаясь понять «ЧТО ЭТО БЫЛО». Возможно все из-за месячного кровотечения, ведь нежить дуреет от запаха крови. Она вспомнила, как побелели его глаза и ту силу, с которой он хватался за неё. Захотелось увидеть его, но стоило так поду-мать, как страх, пробуждаясь, гнал мысли прочь. «Хочу остаться здесь … ещё немного» — надежда бывает жестоким мучителем, особенно когда она совсем неуместна. 
      — Не переживайте, — медсестра, взглянув на девушку, поняла её состояние по-своему, и по-старалась «поддержать». — В ваш мультелит скачена прекрасная реабилитационная программа. Следуйте всем указаниям и не пропускайте процедуры. Не заметите, как снова будете бегать.
      Алина ничего не ответила, лишь улыбнулась, а через несколько минут Алекс ждал её у выхода из больницы. Брат помог сесть в вентогам, а затем занял место пилота-водителя. Обычно, не доверяя автопилоту, он сам прокладывал маршрут, но сегодня все было иначе.
      — Ты изменилась. Не могу отделаться от мысли, что с тобой что-то случилось… тогда … там. Я решил подождать, пока тебя выпишут, — Алекс был встревоженным все эти дни и сейчас в его взгляде читался нетерпеливый вопрос. — Не хочешь рассказать, что там случилось?
      — Ничего, — ответила Алина, прекрасно понимая, что обсуждать нежить с ним можно только в рамках эффективного уничтожения, и никак иначе.
      — Ты не договариваешь. Я же вижу. — Алекс перебрался в салон и сел напротив сестры.
      — Хорошо! Что ты хочешь услышать? Я сцепилась с Константином перед тем, как рассвело. А потом… очнулась в больнице, — лгать брату не имело смысла, но всей правды рассказывать никак нельзя. — Мне сказали, что я разбилась. Все кости себе переломала и потеряла много крови. Не знаю, как попала в больницу. 
      — Тебя это беспокоит? — в его голосе просквозило недоверие, словно он знал правду, но хо-тел, чтобы она сама ему рассказала.
      — Я не могла спастись! Ты понимаешь? Он не убил меня ... Константин спас меня. Я не знаю почему, — сказанное было правдой, и Алина видела, что брат ей верит. И как было не верить, ведь до сих пор она не знает, чему обязана своим спасением.
      — Думаешь, тебя спасли по ошибке? Использовали, как донора, для нежити, а потом отвезли в больницу? Это возможно. — Алекс зажмурил глаза, пытаясь представить сказанное, затем встряхнул головой, отгоняя свои фантазии. — Ты жива, и это главное. 
      «Вот оно! Как же я сама не догадалась?» — внезапно все встало на свои места. И в самом деле, Константин нуждался в доноре, и кроме неё никого не было. А спасать нежить днём могли только фамильяры, а они поступили как люди. Внутри вдруг стало спокойно и как-то зябко, словно до этого там горело колючее, но жаркое пламя, а сейчас погасло. Алина бросила благодарный взгляд на брата, который ёрзал на сиденье так, словно оно было в иголках. Она знала, что Алекс хотел побыть с ней, но ночью самая работа, а значит, ему придётся выбирать. 
      — У нас намечается рейд сегодня вечером. Так что надолго остаться не смогу, — его голос прозвучал виновато, и это трогало за душу, ведь он самый родной человечек во всем мире. — Зато утречком загляну, расскажу, как все прошло. Ты пока выспись. Дома же лучше, чем в больничке. 
      — Иди. А то без тебя всю нежить вычистят, — съязвила немного Алина, провожая брата взглядом.
      Когда вентогам брата скрылся из виду, Алина включила экзопад на полную мощность и без лишних усилий добралась до своей квартиры. Она быстро пересекла комнату и уселась на диван. Дома было хорошо, но крепежи ног не позволяли полностью расслабиться. Алина вздохнула и, освободившись от мед. техники, похромала в ванную комнату. Тёплая вода струилась по телу, разгоняя кровь и приводя мысли в подобие порядка. Казалось, что вместе с водой уходят все события, что так тревожили в последнее время. Подобно дурному сну, они растворялись в лёгком облаке пара. 
      Добравшись до постели в одной футболке на голое тело, она по привычке схватилась за пульт управления защитными щитами. Шум задвигающихся жалюзи напомнил о ночных опасностях и о Константине. Девушка откинулась на спину и закрыла глаза, закинув руки за голову. Ноги ныли от непродолжительной прогулки без экзопада. Повеяло холодком, и Алина с удивлением ощутила влагу на своём лице. Она не знала, почему плачет, но сдерживаться не хотелось. 
      — Измучилась, — сочувственным тоном обратился к ней Константин. 
      В животе стянуло, и сердце поскакало нарастающим темпом. Механический щелчок и писк пульта оповестили о том, что щиты установлены. Тишина и мрак. Алина нажала кнопку ночного освещения, и узкая полоска света пробежалась под потолком, быстро очерчивая его границы. 
      «Показалось?» — разум отмахнулся от пугающей мысли, оказаться запертой наедине с нежитью в одной комнате. До рассвета ещё много времени, и преимущество было бы на стороне врага. Поэтому нет, нет и ещё много раз нет паническим мыслям. Девушка облегчённо выдохнула и повернулась на бок, зябко поджав ноги. Она бросила беглый взгляд и увидела Константина, сидящего на полу, напротив её постели. Рука скользнула под подушку, где должен был лежать плазмострел, но ничего не нашла. Алина быстро села на постели и откинула подушку в сторону. С гулким звуком плазмострел упал на пол между кроватью и стеной. Нотки отчаяния прозвучали сиреной в панических мыслишках. Внезапно кровать дёрнулась от сильного толчка, и зазор у стены стал шире. Константин достал плазмострел и протянул ей в руки. Алина схватилась за оружие, как за спасительную соломинку. Бессмертный улыбнулся и сел рядом на постели.
      — От тебя все ещё пахнет кровью. Не так сильно, как в последнюю нашу встречу, но я чувствую. 
      Алина перевела плазмострел в боевое положение. 
      — Эти мурашки от холода? — он провёл рукой от шеи к плечу. — Боюсь не смогу согреть тебя, как бы ни хотел. Но если позволишь …
      Константин не закончил фразу, притянул к себе девушку и шумно втянул воздух. Алина по-пыталась высвободиться из объятий, забыв об оружии. Сейчас она боролась в большей степени с собой, нежели с ним. В этот момент плазмострел издал икающий звук осечки. Бессмертный осла-бил хватку, позволив своей жертве высвободиться. Алина отползла на край кровати, чуть не свалившись с неё. 
      «Что я делаю? Пристрелить. Да! С такого расстояния нельзя промазать» — девушка вы-ставила вперёд руку с плазмострелом, защищаясь. В груди клокотало, сбивая дыхание, что снижало точность стрельбы. 
      «Успокойся! Ну же» — уговаривала себя Алина, но тело не слушалось, снова предавая хозяйку. Константин сидел без движения, внимательно глядя ей в лицо. Мысль о том, что он пытается контролировать её, настораживала. 
      «Надо выстрелить» — но нажать на спуск не получалось. Стало обидно до слез от того, что эта тварь в человеческом облике вызывает в ней столько чувств разом. Она стиснула зубы и, опустив оружие на постель перед собой, глубоко вздохнула.
      — Ты сказал, что «любишь» меня. Это ведь ложь? — вопрос прозвучал так, словно она хотела услышать опровержение. — Бессмертные не могут любить или ненавидеть. Вы бесстрастны и гордитесь этим, ставя в ранг добродетели. 
      — Слова слишком ограничены и не могут передать всего. Я лишь выбрал то, что максимально точно может передать мою мысль. — Константин говорил спокойно, по-прежнему удерживая её взглядом. — Я мёртв, и людские эмоции мне недоступны. Но … я ощущаю необходимость в твоём существовании, чувствую потребность в твоём присутствии. Так бывает, когда любишь кого-то. Разве нет?
      Его лицо стало печальным, и он опустил глаза. Алина выдохнула, почувствовав некоторое облегчение не то от отведённого взгляда, не то из-за сказанного.
      — Тебе просто нравится пить мою кровь, — слова сами озвучили мимолётную догадку.
      — Да, нравится, … нравится вкус крови, потому что это твой вкус. Не нужно мне верить. Наши видения ситуации слишком разные. Ты стала моей потребностью, от которой я пытаюсь освободиться. — После этих слов он появился рядом с ней настолько близко, насколько это вообще возможно. — Ты все ещё истекаешь кровью, запах которой так пьянит. Хочется окунуться в тебя … с головой. 
      Константин прижался к плечу, крепко сжав Алину в своих объятьях. Девушке показалось, что ещё немного, и он раздавит ее. Все его мускулы точно окаменели. 
      — Не могу дышать, — тихо прошептала Алина, даже не пытаясь вырваться.
Объятия ослабли, Константин отстранился, выпустив тело девушки из рук. В какой-то мо-мент Алине показалось, что он смотрит на неё с мольбой. Но прежде чем она решилась ответить, его рука скользнула вниз живота. Прохладные пальцы коснулись её губ внизу, и тело предательски вздрогнуло, принимая ласки. Когда же она почувствовала их внутри себя, кровь прилила жарким огнём к щёкам. Алина закрыла лицо руками, чуть ли не расцарапав лоб в кровь, сжимая ладони в кулаки.
      — Совсем немного осталось, — Константин стоял на коленях возле Алины, слизывая несколько кровавых разводов с пальцев. — Но это больше, чем совсем ничего.
      Он стянул с неё футболку и провёл рукой по обнажённому телу. Она почувствовала прикосновение его губ на животе и выше. Его руки гуляли по телу, останавливаясь на груди, то сжимая её, то играя большими пальцами с сосками. Алина ощущала себя кошкой, которую давно никто не ласкал, ещё немного и замяукает. Она больше не сопротивлялась, полностью отдавшись желанию плоти.
      Через несколько часов исцарапанная и уставшая, она провалилась в сон, из которого выдернул звук дэкафона.
      — Да? — сонно спросила Алина, едва дроид закрепился на ухе.
      — Это я. — голос Алекса был натянуто бодрым, видимо ночка была не из лёгких. — Буду минут через десять, может пятнадцать.
      — Делай что хочешь, — отмахнулась Алина, не открывая глаз и не особо вникая в услышанное. — Я сплю!
      В ответ раздался смех и звук сброса соединения. Девушка повернулась на другой бок, поджала ноги, наткнувшись на что-то коленками, вернее на кого-то. Сон слетел в одно мгновение от вида Константина, спокойно дремавшего в её постели. Первым порывом было разбудить и отправить прочь, пока брат не явился, но время в дэкафоне показало, что рассвет был больше часа назад. 
      «Черт!» — Алина накрыла бессмертного с головой покрывалом, стараясь придать более или менее приличный вид постели. Вытащив из шкафа чистую футболку и спортивный костюм, она быстро оделась, надеясь, что следы бурной ночи останутся незамеченными. Похромав прочь из спальни, девушка тихо прикрыла за собой дверь. 
      Экзопад лежал там же, где она оставила вчера. Крепежи выскальзывали из непослушных пальцев, все тело ныло и смертельно хотелось спать. Она успела закрепить лишь одну ногу, когда раздался щелчок отпираемых запоров. Вид у Алекса был измотанным, несмотря на попытку скрыть все за шутливой ухмылкой. 
      — Как все прошло? — вопрос прозвучал без особой заинтересованности, но брат, кажется, этого не уловил, слишком устал.
      — Норм! Бывало и хуже. А так … пара мелких заказов. Правда, пришлось побегать. — Алекс рухнул в кресло, вытянув вперёд ноги в грязных ботах. — А ты как? Не выспалась?
      — Непривычно спать ночью. Только зря мучилась.
      — Хм, ясно. Жалюзи можно открыть, а то прям сумерки, — брат поискал глазами пульт и, не найдя, направился к основной панели.
      — Нет! — вскрикнула Алина и сделала пару торопливых шагов в одном крепеже. — Оставь как есть!
      — Можно подумать ты тут нежить прячешь, — рассмеялся Алекс, отключая щиты.
      — Может и прячу! 
      — И кого же? Неужели трофей? 
      — Да! — зло ответила она, и Алекс опрометью бросился в спальню. — Стой! Не смей!
Побледнев, Алина заковыляла следом за ним. Когда ей удалось добраться до спальни, механический щелчок уже оповестил, что щиты полностью убраны. Комнату залил солнечный свет. Держа наготове плазмострел, Алекс обшарил каждый угол. «Не приснилось же мне» — подумала Али-на, обведя комнату глазами и не найдя ни единого признака присутствия Константина. 
      — Все в порядке? — спросил Алекс, заметив ошеломлённый вид сестрёнки.
      — Ты и в самом деле убил бы? Убил бы дорогого мне человека? — слова прозвучали как-то ломано и Алина, сглотнув комок в горле, поняла, что вот-вот расплачется.
      — Нежить — не человек. Им не доступны наши … человеческие чувства. Смотрят на нас, как на еду. Какие чувства могут быть к еде? Любовь? Я тоже люблю вкусно поесть. Могу взять курёнка и вырастить его. А когда он зажиреет, оторву ему башку, зажарю и съем, смакуя каждый кусочек.
      — Уходи! — сказала Алина, чувствуя правоту каждого сказанного братом слова, но слушать не хотела.
      — Да что с тобой?
      — Ты…, ты нисколько не подумал о том, что мне будет больно! Что ты можешь ранить мои чувства…
      — Чувства?! Да ты охренела?! — прокричал Алекс, не в состоянии слушать жалкий лепет сестры. — С нежитью разговор короткий, как выстрел. Промешкаешь, засомневаешься, сожрут нахрен!
      — Но всё-таки. Если кто-то мне дорог, ты не имеешь права … — Алина все ещё пыталась возражать, хотя понимала насколько это бесполезно.
      — Ладно, не хочу ссориться. Забудь все! Ты не выспалась, так что под солнышко самое то. Ложись и … — недоговорив, Алекс перевёл дыхание, чтобы успокоиться. — Прости. Я позвоню ещё.
      Брат поспешил уйти, захлопнув за собой входную дверь. Обычно он всегда проверял, все ли заперто, включена ли система защиты, но сейчас был слишком раздражён. Алина села в кресло и, подтянув второй крепёж, решила «дообуться».
      — Он прав. Ведь так? — Константин был, как и раньше спокоен, но что-то в нем изменилось. Она уже слышала эти нотки, но не могла вспомнить, когда.
      — Ты все слышал? — это был даже не вопрос, а скорее констатация факта.
      — Не стала меня будить? Хм, — он усмехнулся и добавил. — Ты чудесная, и заслуживаешь счастья и взаимной любви. Почему же ты … так одинока?
      — Одиночество — это не так уж плохо.
      — Да. В одиночестве нет ничего плохого или постыдного. Ты одна потому, что рядом нет нужного человека, а иметь абы кого не позволяет гордость или совесть, а может мораль. Мне об этом судить сложно. Наш вид не обременён всем этим.
      Алина не понимала, говорит ли Константин серьёзно, или насмехается над ней. Но его слова отражали её собственные мысли.
      — Ты убьёшь меня? — спросила она, замерев в ожидании ответа.
      — Мне бы не хотелось отвечать.
      — Но все-таки, — несмотря на то, что ответ очевиден, ей все-таки хотелось услышать его. Видимо такова женская природа, беспричинно надеяться и верить, когда ничего не остаётся.
      — Да, — ни секунды не раздумывая сказал Константин, так пронзительно честно с безжалостной искренностью в голосе, что захотелось плакать. Все-таки надежда худшее из всех чувств, особенно когда ей нет места.
      «Хромая мышка при сытой кошке» — Алина усмехнулась, невысказанной мысли. И в самом деле ситуация схожа. Она окончательно закрепила экзопад и, проверив функциональность, пересекла комнату в сторону входной двери. Это место даже днём оставалось в тени, как и часть коридора, ведущего на кухню.
      — Выпьешь чего-нибудь? — спросила она, не глядя на Константина, скрытого где-то в тем-ноте коридора. Вместо ответа её обхватили руки бессмертного. Он ничего не говорил, просто держал вот так, прижимая спиной к своей груди. 
      — Прости, — Алина почувствовала себя виноватой, точно она могла обидеть это бездушное существо. В то же время появившееся чувство обречённости с жадностью пожирало все страхи, так долго мучавшие её. Впервые после смерти матери, девушка испытывала нечто похожее на уверенность. Иллюзия защиты, создаваемая Константином, больше не пугала. 
      Алина развернулась к бессмертному и обняла его в ответ. Ребёнком, когда становилось плохо, она всегда прижималась вот так к маме, уткнувшись носиком, а та гладила её по голове, успокаивая. 
      — Не отпускай меня. Мне так плохо одной. Пожалуйста, не оставляй меня больше одну…, — именно эти слова она так хотела сказать матери, но высказала существу, которое вряд ли могло прочувствовать и понять её. Константин молча гладил Алину по голове, пока та не успокоилась. 
      «Теперь, ты не будешь одна» — тихим отголоском в сознании отразилась уверенность в том, что бессмертный не оставит её в покое. Никогда. Будет с ней до самой её смерти.
      …»

      Мориц ожидал совсем иного, однако теперь у него не осталось недопонимания о причинах, по которым воспитанник выбрал эту глупую женщину. 
      «Очнулась?» — старейшина ментально обратился к Алине, ответа не последовало. Он оглянулся, девушка напряжённо смотрела в пространство перед собой.
      — Пожалуй, стоит объяснить тебе кое-что. Не пытайся напрямую мне откликаться – не получится. Это тело мертво, и сделать его общим фамильяром невозможно и бессмысленно. Но можно научиться управлять, как моно-скелетом. — Мориц взглянул на неё. — Используй его, как адаптер. Попробуй!
      «Я, правда, убила её?» — он ощутил слабое ментальное касание. Использовать одно тело двум хозяевам запрещено, потому как это сводит с ума обращённого. Однако в данной ситуации вполне приемлемо, да и кто узнает?
      «Вас двое в одном теле. Будет несправедливо игнорировать присутствие Джиа, каким бы слабым оно не было, и общаться только с тобой. Не возражаешь, если я буду называть вас двойным именем, скажем Алина-Джиа или Джиа-Алина» — Мориц подумал, что это отличная уловка, заставить ее считать, будто тело не принадлежит ей полностью. Девушка никак не выразила возражений или недовольства. Старейшина улыбнулся тому, как все удачно складывалось.
      «Взгляни! Здесь солнце умирает в волнах океана каждый день. Его свет гаснет в сумерках крадущейся ночи. И тут же город вспыхивает множеством огней, как рождественская ёлка. Но закат в этом месте … Чудесен!» — Мориц остановил вентогам, чтобы насладиться открывшимся перед ним видом. — Джилина Калинджи.
      Это имя как-то само пришло в голову. Видимо в подсознании ещё свербели опасения относительно дриады. Он вспомнил, что Лютик любит украшать свои тела цветами и прочими растениями. Цветы калинджи врезались в память своим необычным запахом. 
      «Почему Лютик не подкормилась фамильяром? Была сыта или слишком расстроена для обжорства?» — старейшина припомнил, как в этот раз плоть дриады быстро темнела, иссыхая. — «Она могла осеменить спорами тело, когда та была ещё жива». 
      Если так, то будущее вырисовывалось неясным и в чем-то пугающим. Раньше людей, осквернённых спорами дриад, сжигали за колдовство. Он сам способствовал этому много раз. Но сейчас все иначе. Алина никогда не сможет переродиться в таком теле. Рано или поздно споры дадут всходы. Стало любопытно, какие плоды может принести такое «скрещивание», и чья сущность окажется более живучей.
      — Имя Джилина означает «лесную удачу» или «дикое везенье на охоте». А Калинджи, … названия цветов, приятно пахнущих малиной. Тебе очень подходит и то и другое, — обратился к своей спутнице Мориц, поясняя выбор имени.
 



Эль`Рау

Отредактировано: 19.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: