Гиана. Линии судьбы

Глава 2. 2 Ослепительная вспышка

Они стояли в поле одуванчиков, солнце светило ярко, но вокруг царила необычная тишина, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за ними.

— Не неси глупостей, я рядом с тобой до конца! — Самбор усмехнулся, в его глазах блеснули искорки решимости. — Думаешь, теперь ты так легко от меня отделаешься? Хм… — он склонил голову набок, его взгляд стал изучающим, проницательным. — Расскажи всё, что случилось. Что там произошло?

Эфа вздохнула, собираясь с мыслями. — Это было ужасно, Самбор. Великие демоны… Марбас, Амон, Пеймон… они хотели освободить Ваала. Мы сражались… Ратмир и Ис… они защищали меня… И затем… портал… Я очнулась здесь.

— Ваал… — Самбор нахмурился и тихо зарычал. — Я слышал легенды… Огромная, древняя сила…

Самбор задумался, поглаживая подбородок. — Значит, нам нужно найти способ понять, что произошло, и как это остановить. И, возможно, узнать, кто я теперь… — Его голос был тих, но полон решимости. Он посмотрел на Эфу, его взгляд был серьёзным, но в нём читалась глубокая, искренняя нежность. — Я не оставлю тебя одну, Эфа. Я готов был отдать за тебя жизнь, и поверь, ничего не изменилось. Моя преданность остаётся такой же сильной.

Самбор окинул взглядом окружающий их пейзаж, заливное поле одуванчиков, простиравшееся до самого горизонта. Вдали, среди волн белого, он заметил дерево — необыкновенно яркое, с листвой цвета изумрудной травы, которая буквально сияла в солнечных лучах.

— Похоже, мы находимся в Полях Мечты, — произнес он, его голос был полон удивления и любопытства. — Это место… оно… особенное.

— Пошли, — сказала Эфа, её голос слегка дрожал от волнения. — Начнём с того дерева, оно выглядит… неслучайно.

Самбор крепко взял Эфу за руку — его ладонь была тёплой и сильной, излучая спокойствие и уверенность. Эфа, почувствовав его поддержку, покорно последовала за ним. Они шли по мягкому ковру из одуванчиков, их шаги были тихими и размеренными.

По мере приближения к дереву, его необычность становилась всё более очевидной. Листья на ветвях были невероятно яркими, словно подсвеченные изнутри, каждый из них слегка трепетал, как будто обладал собственной жизнью. Крона дерева казалась светящейся, излучая нежное, тёплое сияние.

Но самое поразительное открытие ждало их вблизи. На стволе дерева, среди изумрудной коры, Эфа и Самбор увидели множество тонких, нежных лиц. Эти лица были хорошо знакомы Эфе — это были лица девочек-близнецов из закрытых залов академии магии, тех самых, которые погибли в момент активации кристального портала. Они не смогли справиться с могущественной магической волной и были обращены в это дерево, став частью его удивительной, но печальной истории. Их лица были нежными, спокойными, словно они обрели здесь покой.

— Это ведь те сиротки… — прошептал Самбор, голос его был полон изумления и печали. Он смотрел на нежные личики, застывшие в древесной коре. — Но ведь они остались там… перед кристальным порталом? — Он осторожно, почти трепетно, коснулся одного из личиков, словно боясь потревожить хрупкий покой. — Как… как это возможно? Какая сила перенесла их сюда?

— Они были подвержены воздействию невероятно мощной магии, — тихо ответила Эфа, её взгляд был прикован к лицам в дереве. — Их сущности… их души… стали частью этого дерева… Видимо, наши пути как-то переплелись, поэтому, как и мы, они тоже здесь оказались. Кто-то или что-то… что-то очень могущественное… собрало нас всех в этом месте.

Хрупкая тишина повисла между ними, прерываемая лишь шелестом листьев на ветру. Эфа подошла ближе и, собравшись с духом, приложила ладони к гладкому стволу дерева. Она закрыла глаза, пытаясь ощутить, прочувствовать души девочек, их печаль и невысказанную боль, вплетённые в саму ткань живого дерева. Её дыхание стало ровным, глубоким, как будто она пыталась слиться с ритмом жизни дерева, стать его частью.

— Я чувствую их, Самбор, — прошептала Эфа, её голос едва слышно дрожал. — Они всё ещё здесь… но уже не могут вернуться назад, такими, какими были прежде. — Она сделала глубокий вдох, выдыхая медленно и размеренно. — Мы должны помочь им… как-то помочь… освободить их.

Эфа сделала ещё один глубокий вдох, закрыла глаза и попыталась отыскать ту невероятную мощь, которую она ощутила в момент, когда чёрная кровь Иса коснулась её губ. Она сосредоточилась, направляя своё внимание на маску, на скрытую в нёй магию. Мысленно, она дала себе приказ, послала поток энергии в свои руки. Тончайшие, едва видимые нити чёрной энергии, словно живые, начали выходить из её ладоней, вибрируя в воздухе, пульсируя тёмным светом. Они плясали в воздухе, сплетаясь в сложный, завораживающий узор, прежде чем, окутав дерево, нежно оплели ствол, ветви и листья. Чёрный дым, наполненный неведомой магической силой, нежно окутал дерево, словно защитный кокон.

Эфа стремилась освободить души, поглощённые деревом. Её пальцы двигались с мистической точностью, словно ведомые невидимой силой. Каждое движение было филигранным, исполненным древней мудрости, которой она сама ещё вчера не владела. Чёрные нити энергии, исходящие из её рук, сплетались в замысловатый узор, окутывая дерево всё плотнее, словно паутина, призванная не поймать, а освободить. Воздух вокруг неё загустел, наполняясь напряжением, ощутимым физически. В её глазах, обычно ясных и полных доброты, теперь горел тёмный, демонический огонь. Они почернели, расширились, лишившись привычного блеска, став бездонными пропастями, полными скрытой силы. Её движения стали резче, точнее, в них появилась какая-то дикая грация, чуждая её прежней мягкости. Губы Эфы были плотно сжаты, а дыхание участилось, но она оставалась сосредоточенной, как хищник, готовящийся к решающему броску. Её тело, казалось, само по себе подчинялось древней, бессознательной памяти, забытой, но теперь вновь пробудившейся.

Как только последний символ был начертан, воздух вокруг дерева запульсировал, словно сердце, готовое вырваться из груди. Листья дерева начали светиться, излучая всё более интенсивный, тёплый, изумрудный свет. Из ствола раздались звуки, похожие на мелодичный шепот, на тихие стоны, на радость и печаль одновременно. Лица на древесном стволе казались теперь более живыми, их черты прояснялись, обретая выражение облегчения и надежды.