Гиблое время (перерожденный)

Монастырь

Ад.

Песнь восьмая.

     "Хватай Ардженти!" - было общим криком;
      И флорентийский дух, кругом тесним,
      Рвал сам себя зубами в гневе диком.
      Так сгинул он, и я покончу с ним;
      Но тут мне в уши стон вонзился дальний,
      И взгляд мой распахнулся, недвижим.
     "Мой сын, - сказал учитель достохвальный, -
      Вот город Дит, и в нем заключены
      Безрадостные люди, сонм печальный".

Манускрипт.

Барс прислушался. Сходство с кошачьими в моменты сосредоточения проявлялось в мужчине особенно отчетливо: он наклонял голову, замирал и смотрел в одну точку. Но, стоит сказать, подобное соответствие в нем начали замечать уже после того, как имя было выбрано.  Время от времени ему казалось, что сразу за этими вот стенами таится гибельное зло. Оно выжидает. И стоит отпереть ворота, как зло вцепится в их жизни. Уйти не удастся никому!

Небольшой бенедиктинский монастырь не был неприступной крепостью. Он вряд ли смог бы выдержать штурм, но хрупкость постройки сполна окупалась географическим  местоположением. Многие годы назад его воздвигли с той лишь целью, чтобы он служил тайным убежищем тем, кто отрекся от земных благ и посвятил жизнь мольбам о прощении. Сюда приходили за спасением. Сюда бежали от дьявола.

Видимо, предки молились не в полную силу, раз вместо милости на нас обрушились невзгоды, подумал Барс. И эта мысль вынудила его улыбнуться.  Он отодвинул в сторону "гримуар Соломона" и взялся за "Аль Азиф". Крохотная библиотека монастыря, помимо священных писаний, была заполнена множеством книг о магии, колдовстве, некромантии и всякой всячине.  В последнее время Барс искал ответы именно в этих фолиантах. Он искал совпадения. Проводил аналогии между книгами тьмы и заключительной книгой Нового Завета. Он постепенно сходил с ума.

Когда дрова в камине догорели, Барс вызвал по рации самого младшего из их общины. Им был Твист. Парню совсем недавно исполнилось шестнадцать. Высокий и костлявый, он днями напролет учился обращаться с холодным оружием, понимая, что очень скоро ему пригодятся эти навыки. Для него мир, что рухнул, стал миром полным приключений и опасностей, от которых захватывало дух и в то же время миром, который забрал у него отца. Твист рвался в бой. Всякий раз, когда Барс объявлял о новой вылазке, парень был первым из желающих. Но раз за разом ему советовали усмирить пыл, ссылаясь на то, что время еще настанет.

Когда Твист вошел в библиотеку, Барс искал нужную страницу из "Апокалипсиса Иоанна".

                - Звали? – спросил Твист, осторожно заперев дверь.

Он надеялся, что ему, наконец, поручат что-нибудь важное.

                - Да, - ответил мужчина, не поднимая глаз. – Сбегай за топливом.

                - Чего?

                - Печь погасла, - пояснил Барс. – Принеси дров из подвала.

Твист секунд пять стоял молча, пытаясь сдержать раздражение, затем опустил голову и отворил дверь, чтобы выйти.

                - И еще, - бросил Барс, перед тем, как юноша удалился.

                - Да? – с надеждой издал Твист.

                - Позови мать, мне нужно поделиться с ней кое-какими соображениями. – Барс посмотрел на парня исподлобья. – И Диогену тоже скажи, чтоб пришел.

                - Хорошо. – Твист задвинул дверь сильней, чем было нужно, и от этого у него отлегло от сердца.

Юноша периодически выказывал свои протесты подобными штуками, но никогда не переходил черту.

Маму Твиста теперь звали Алисой. Каждый, кто вступал в группу Барса, выбирал себе второе имя, которое становилось первым. Список был неограничен. Все, что могло прийти на ум. О настоящих именах забывали очень скоро. После «Светопреставления» никому не хотелось вспоминать прошлую жизнь, ибо мысли душили. Зараза цепляется не только за плоть, но и за память, твердил вожак, поэтому черт с нею! 

                - Тебя сию же минуту вызывает к себе Барс! – грубо бросил Твист матери.

Он хотел, чтобы ее задело рикошетом.

                - Что-то случилось? – удивилась женщина.

                - Не знаю, - отмахнулся юноша. – Если только у него с головой.

Прежде чем сказать это, он убедился, что никого нет поблизости.

                - Держи язык за зубами! – твердо сказала мать. – Что с тобой такое?

                - Я хочу за ограду! – заявил он, хмурясь. – Могу сразиться с любым из них! – Твист имел ввиду тех, кто участвовал в вылазках.

                - Успокойся, сынок. – Алиса подошла к юноше и потрепала его по рыжим волосам. – Спорить ни к чему.

Отец Твиста погиб в начале первой волны. Алиса понимала, она чувствовала, что отчаяние юноши время от времени переливается через край и ему необходимо выйти за стены монастыря, чтобы прокричать миру о своей ненависти.

                - Прости. – Твист выдохнул. – Тебя и Диогена ждет Барс.

И он ушел.

По дороге в библиотеку, Алиса зашла к человеку, который в прошлой жизни работал учителем по истории. Его называли Диогеном. Он был не против. Диоген любил выпить и очень редко выходил из своей кельи. Сейчас Диоген писал свою собственную историю. Он не знал всего происходящего в мире и поэтому книгу, над которой работал, окрестил  - Сверхновой неполной историей человечества. В действительности никто из общины не поощрял старания Диогена, так как человечество не успело еще оклематься и совершенно не нуждалось в духовном обогащении. Но Диоген не сдавался. Переступив седьмой десяток, он остался жив во всей этой заварухе, в то время как людей его возраста и даже моложе первыми списали со счетов. Диоген верил, что выжил он, чтобы сделать свое дело - написать новую историю. Он хотел в это верить. Иначе его пребывание в новом мире оказалось бы бессмысленным.