Гиблое время (перерожденный)

Искра

Пламя.

И там Феникс вьет себе гнездо, которое послужит ему могилой, ибо не утратив жизнь, не сохранишь ее и не воскреснешь, если не умрешь. Он собирает погребальные масла и благовония, которые добывают в Ассирии, которыми натираются богачи Аравии и собирают африканские пигмеи. Устелив гнездо ароматными листьями, птица, как слезами, окропляет себя маслом и, справив свои собственные похороны, готовится к смерти. Так, окруженный ароматами погребальных трав, он расстается с жизнью – без страха и полный веры, как расстаются с семенем, сажая его в землю. Тело его, поверженное смертью, от солнечных лучей греется и становится настолько горячим, что жар порождает пламя. Тело птицы исчезает, объятое языками пламени, и там превращается в массу, похожую на пепел, из которого птица возрождается.  

Ономатет – тот, кто дает имена.

Генри поставил две дымящиеся чашки на пустой медицинский столик. Аджит глянул на старика с упреком.

            - Ты не переживай, шкала на нуле, - заметил Генри. – Заразу не подхватишь.

Аджит прекрасно знал об этом, но все равно - устраивать чаепитие рядом с ожившим трупом, который стал жертвой пандемии, считал не лучшей идеей. Причиной была не только мнимая опасность. Ситуация сама по себе казалась мужчине крайне кощунственной. Как, например, непроизвольная эрекция в святом месте. Аджит встряхнул голову, чтобы вытеснить из нее странные мысли. Они с Генри сидели рядом с телом. Индеец лежал, прикованный к железным поручням. Он лежал с открытыми глазами, в которых горел синий огонь. Он не шевелился, только дышал. Аджит подошел к нему, слегка наклонился и произнес:

            - Твое имя Иблиз!

Индеец никак не отреагировал.

Генри рассмеялся.

            - Ну ты даешь, бородатый, - бросил старик, - помню, моя дочка так же беседовала со шпицем, которого Санта подарил на рождество.

Аджит посмотрел на старика с осуждением.

            - Думаешь, он может обидеться? – усмехнулся Генри.

            - Мы не знаем, что творится у него в сознании.

            - Если оно есть, - поправил Генри.

Аджит недовольно вздохнул.  

            - Ты только что потерял ребенка, дружище, - начал старик, - есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Генри был фаталистом. Он жевал яблоко, даже когда попадалось червивое.

            - Не знаю, - ответил Аджит. – Думал, будет хуже.

            - А знаешь почему?

            - Мм?

            - Ты не просто потерял, но еще и приобрел. Теперь ты понимаешь, почему женщины бегают по магазинам, когда им худо, - заключил Генри.

Аджит вряд ли стал бы с кем-либо еще говорить на это тему в подобном ключе, но Генри был исключением. Где-то в глубине души старик, возможно, переживал утрату Аджита, как свою собственную. И у него единственного хватало духу, вместо соболезнований, быть самим собой.

            - Мне кажется…, - Аджит сам не осознал той мысли, которая появилась внутри.

            - Что он твой сын?

            - Нет, - отмахнулся Аджит. – Я индус только наполовину. – Пошутил он.  

            - Слава всевышнему! – произнес Генри. – Ну, тому парню, который перебил большую часть человечества, а ту, что еще трепыхается, оставил на десерт.

            - Тебя зовут Иблиз! – повторил Аджит, стараясь попасть в поле зрения индейца.

            - А меня зовут Генри, - произнес старик. – Слушай, а почему Иблиз?

            - Я ведь уже объяснял.

            - Тебе стоит подобрать ему соответствующее имя, - заявил Генри. – Скажем, Храбрый Броненосец или Непобедимый Бобр?

            - Тебя зовут Иблиз!

            - Как это работает? – спросил Генри.

            - Что ты имеешь ввиду? – удивился Аджит.

            - То, что ты кричишь ему в лицо, - пояснил Генри. – Как оно работает?

            - Табула раса! Он сейчас как младенец, - ответил Аджит. – Но это ненадолго. Реинкарнатор настроен на угнетение активности нейронной сети…

            - Это я знаю, - Генри не дал приятелю высказаться. – Если синяя жижа срабатывает отрицательно, то мутаген выступает доминирующим веществом, если наоборот, тогда все в ажуре.

            - Примерно так, - согласился Аджит.