Гильдия Теней

28.

Эжон сначала обрадовался тому, что его направили работать над обновлением портов с маркизом Шенье и графом Мораном. Он знал их как людей дела, а не слов, и предчувствовал триумф, уже явно представляя, как король Мирас, да будут дни его долги, увидит труд Эжона, оценит и навсегда пропадет для Эжона опасность падения…

            Но нет. в этот раз сам Луал и Девять Рыцарей Его были как будто бы против такого поворота событий.

            Сначала Эжон решил, что это досадные случайности, не более, обрушиваются на его несчастный проект по обновлению портов. Запаздывает древесина…ну что ж, бывает! В смутные дни вообще дождаться чего-то было нелегко, а сейчас, конечно, не смута, но все же – в дороге бывает всякое.

            Но Эжон ещё мог понять одно и даже другое, третье происшествие, задержку, нарушение сроков. Но когда это стало системой, Эжон насторожился, и пришла ему в голову неожиданно неприятная мысль: за поставку ведь отвечает граф Моран.

            В обход графа, на свой страх и риск, еще не желая верить в свой домысел, Эжон оставил заявку на древесину сам и все прибыло буквально на следующий день. Это только укрепило Эжона в очень мрачном предчувствии, но дальше хуже: поползла дисциплина рабочих.

            Нередко теперь можно было увидеть шатающегося того или иного рабочего, а то и вовсе – валяющегося с явно не тепловым ударом и не переутомлением. Эжон пробовал говорить с ними, но рабочие смотрели на него как на пустое место, и советник сдался – нужно было признать, что граф и маркиз вредят обновлению.

            Еще не зная, как выразить им свои подозрения и не оскорбить при этом, Эжон направился к ним…

            Граф Моран и маркиз Шенье сидели в строительном шатре и откровенно пили. Они даже не сделали попытки изобразить трезвость или спрятать следы своего пьянства при появлении Эжона и слова застряли у Эжона в горле – впервые он столкнулся с такой вопиющей наглостью.

-Садись, - предложил граф Моран, указывая на свободный стул подле себя. – Выпьешь!

-Вы…вы что! – Эжон растерянно взглянул на графа, еще раз на стол, где красовалась нехитрая закуска, называющаяся «походной» из мясной и овощной нарезки, орехов и хлеба, затем взглянул на маркиза. – Вы что? Пьете?

-И тебе предлагаем, - подтвердил граф Моран, даже не думая смутиться.

-На службе? – Эжон не мог прийти в себя. – На стройке? Да как…да вы…

            Слова все еще не могли сложиться. Таким идиотом он себя чувствовал рядом с этими почтенными дворянами, таким ребенком!

-Да мы-мы! – маркиз Шенье повторил жест графа, указывая на стул, - садись, и тебе нальем!

-Но стройка!

            Граф и маркиз переглянулись и расхохотались. Это был совсем не веселый смех. Какой-то издевательский.

-Обожаю молодость! – признал маркиз Шенье, вытирая выступившие от смеха слезы, а граф Моран спросил:

-Ты же сам знаешь, что каждому из нас подходит свой срок. Бьюсь об заклад, ты просто затеял стройку, желая выгадать себе жизнь. Вот только ничего ты так не выгадаешь, мальчик! Так что – садись и пей.

-Всё равно скоро конец, - подтвердил Шенье, - а вино хорошее! На редкость хорошее. Ты, верно, такого и не пил.

-Это работа, я…- Эжон терялся, он сам чувствовал приближающееся падение. Сложно было его не предчувствовать, когда все, кто еще вчера начинал с Мирасом, сегодня оказывались на эшафоте, но он верил, что еще может скрыться от смерти, от казни. Потому что не сделал ничего плохого.

            Эжон не был искушен в интригах настолько, как эти дворяне. Он верил в то, что казнь может последовать за поступки и пожелал выслужиться. Но всё же…

            Он слишком долго был с Мирасом и слишком многое успел увидеть, что приводило его логически на тот же эшафот.

-Пей! – граф Моран почти силой впихнул кубок с вином в руки Эжону. – Мы пытаемся выгадать себе денек-другой, а ты…рьяный малый! Пока стройка идет нас, может, и не уберут.

-Но король увидит нашу пользу и пощадит нас. Вас! – Эжон почувствовал, как в его желудке что-то неприятно кувыркнулось. Тошнота подкатила к горлу.

-Пей, - предложил маркиз Шенье, - от страха пойло - первое средство.

            Эжон сам не знал, что за дурман вдруг овладел им, что за сила, наконец, заставила его сделать глоток. страх ли, в самом деле? Неизбежность, что понемногу проступала в новом обличии?

            Эжон не знал, что за сила усадила его третьим за стол к графу и маркизу. Смирила его с ними.

            Моран молча пододвинул к нему тарелку с холодным мясом и Эжон, чувствуя неожиданное тепло в уме и на языке, тепло такое забытое, совсем не страшное, притупляющее реальность, взял кусочек…

            Ему вдруг показалось, что так и должно быть, что происходящее – это закономерный итог, и он сам в этом итоге. Так зачем бежать? Вино было хорошим, компания необычна, но приятна, так что же?!

-Стройку закончат и без нас, если понадобятся, - продолжал свою мысль Шенье, - а мы…нам-то чего? Куда уж спешить?

-Но дисциплина…- попытался возразить очень слабым голос Эжон. Он редко прикасался к вину, особенно к крепкому, а потому сейчас  его рубило с него в приятную негу, не давая сопротивляться.

-А она без нас уже…- махнул рукой Шенье и вдруг пихнул графа Морана, - покажи ему!

-Может не надо? – усомнился граф, - а то натура молодая.

-Что он, что Арахна! – фыркнул Шенье, - обожаю молодость!

-Арахна? – Эжон совсем запутался, и ему поспешно наполнили кубок опять. – А что с Арахной?

            Маркиз и граф мрачно переглянулись. Они были заметно трезвее, хоть пили куда больше.

-Ничего, - ответил маркиз.

-Попыталась покончить с собой, - в тон ему ответил граф. – Но выжила. Видимо, тоже осознала. Её путь будет дольше, чем твой или вот его, но и ему скорый конец. Она уберет всех, кто больше не нужен королю, а потом сгинет сама.