Гильдия Теней

29.

Меньше всего Мальт хотел говорить именно с Персивалем, но куда денешься от этого, когда вы оба служите в одно и том же трибунале и преследуете одни и те же цели? Мальту очень хотел вцепиться в горло Персивалю, и, наконец, впервые за много-много лет сделать ему по-настоящему больно, да так, чтобы он больше не смог никогда работать, мыслить и усмехаться. Он хотел стереть его в порошок, но…

            Но Мальт привык к тому, что нельзя поддаваться своим чувствам ещё очень давно, и если в последнее время его воля ослабла, это не означает, что он изменил своим принципам в отношении своего одновременного врага и соратника.

            Разумеется, они пересеклись! Разумеется, это произошло бы всё равно, но Мальт, желая упредить лишний шум и слух (к чему скандал?) пришёл первым. Персиваль был бы застигнут врасплох, если бы только сам не собирался к Мальту.

            Но Мальт опередил и вошёл в кабинет Персиваля.

            Была минута – страшная и жуткая минута, когда они оба смотрели друг на друга, и явно ненавидели настолько, что, по меньшей мере, желали друг другу мучительной гибели. Затем Мальт сказал:

-Я не стану приветствовать тебя так, как приветствовал бы советника, трибуна или любого другого человека, поскольку приветствие – это форма уважения, а мне сложно тебя уважать.

-Мне самому бывает сложно себя уважать, - Персиваль не смутился. Он умел оскорблять себя и шутить над собой, сглаживая ситуацию, что, в былые времена, пару раз неслабо обманывало многих дознавателей, решивших из-за этого, что Персиваль – славный, добродушный и отходчивый малый. Но это было его маской. Он всё помнил. Всё и всех.

            Мальт кивнул, затем сказал опять:

-Я могу понять твои предательства в прошлой жизни, когда был ещё прежний король. Я могу понять твою трусость и твои дела в нынешнее время. Могу даже оправдать их…

-Кажется, я не нуждаюсь в твоём оправдании! – заметил Персиваль, но Мальт не смутился:

-Арахну я тебе не прощу!

-Вот оно что…- Персиваль хмыкнул. – Ревность мужчины встала над холодным рассудком? Бюрократическую сволочь поглотил хаос любви?

            Мальт мрачно молчал, и Персиваль понял, что лучше не провоцировать его лишний раз. Издевательства – это, конечно, святое, но сейчас лучше бы разъяснить ему свои мотивы. Хоть как-то!

-Я считаю, что ты должен быть мне благодарен, - заметил Персиваль. – Я сделал то, что ты боялся сделать. Ты явно идёшь ко дну! Моран, Шенье…сколько будет скрываться ещё Эжон? Вряд ли долго. Потом Корсар, Фалько под вопросом, но даже если…в любом случае, ты уже точно проиграл свою жизнь!

-Ты беспокоишься о моей жизни? – Мальт криво улыбнулся.

-Я беспокоюсь о жизни Арахны. Ты ведь хотел сам ее оттолкнуть. Но она пришла к тебе, и ты не смог её выгнать. В тот день, помнишь? Помнишь, в тот день и был опубликован тот проклятый памфлет? а ты?

            Мальт не отреагировал. Персиваль почувствовал себя увереннее и продолжал теперь наступать:

-Ты хотел отдалить её от себя, чтобы не утянуть за собой, но не устоял! Слабак! Эгоист! Она дура, ей влюбиться в тебя недолго было. Она осталась одна, и никого не стало из ее прежнего маленького и жалкого мира. Только ты и остался! И вот она – любовь в ней, и вот – чувство. А ты? Ты всегда знал, что падёшь и пытался подготовить её к  тому, чтобы она продолжила твое дело и взяла на себя заботу о твоём же сыне!

-Так ты…благодетель? – тихо поинтересовался Мальт, и в его тоне не было ничего, кроме яда и отчаяния. Он уже понимал справедливость слов Персиваля, задолго до них коря самого себя за ту слабость, что сам же и проявил, не сумев оттолкнуть от себя Арахну.

-Ну, - Персиваль скромно развел руками, - выходит, что так! словом, я сделал то, что ты сделать не можешь. Ты сам дал мне этот ключ. Ты сам оттолкнул её, когда сцепился с Эммой.

-И ты хочешь меня подставить в ее убийстве? – Мальт внимательно взглянул в лицо Персиваля. – Я говорил с королем по этому поводу.

-Хотел бы – подставил, - не стал лукавить Персиваль, умалчивая, конечно, о подложенной улике – куске платья Эммы в один из тайников Мальта. Это была временная мера, предосторожность, которую Персиваль решил разыграть позже. – Но ты пока не арестован, хотя и я сам склоняюсь к тому, что это дело рук твоих. Мои люди ищут убийцу, проверяют всех, с кем работала Эмма, но я, да и Арахна – мы видели твою стычку. Мы видели, как ты потерял голову…

            Персиваль замолчал, делая вид, что очень смущен этим обстоятельством, своими же собственными словами.

-Но королю, - продолжил он, выдохнув, - пока нет дела… ладно, дознание покажет правду.

-Или то, что ты сочтешь правдой, - заметил Мальт. – Не смей манипулировать Арахной. Она не твой инструмент, не марионетка!

-Ага, - согласился Персиваль с иронией, - она была твоей марионеткой! Она хотела влезать в заговор? Нет! Она хотела остаться в живых в ночь бойни? После всего, что до этого на нее обрушилось – вряд ли! Хотела она в совет? Да никогда! Но нет, Мальт решил за нее, направил и выбрал…

            Персиваль не удержался и с прежней интонацией Мальта ядовито закончил:

-Благодетель!

-Я спасал её! – напомнил Мальт. – Я привел ее на сторону жизни.

-Путем смерти души, - кивнул Персиваль, - здорово. Нет, правда, здорово! Она не может жить в этом мире, не может обвинять раз за разом без обвинения, но делает и мучается. Это ли не значит быть марионеткой?

-Не смей…- начал Мальт, но был перебит:

-Спасать ее? беречь? Время твоих чувств к ней давно прошло. Тебе нужен был человек рядом. Твой человек, который перехватит, поможет, поддержит. Но теперь уже нет. Теперь ты сам отдал ее кипящим волнам нашего буйства, отдал, как жертву принес! Так чего ты ждешь?

            Мальту очень сложно далось напускное спокойствие. В его душе бушевали яростные волны. Сама душа раскалывалась от этих волн, и он с трудом держал эту бурю в себе. В словах Персиваля был смысл, и от этого хотелось его убить.  Мальт не видел в Арахне именно личность, что-то дорогое для себя – долго не видел, действительно желая создать себе соратника, сподвижника, который будет покорен его воле. Но что-то изменилось и в дни смуты они стали значительно ближе, чем Мальт рассчитывал. Потеря соратника в ее лице была ничем для Мальта в сравнению с куда большей потерей…