Гильдия Теней

30.

Если долго лежать и надеяться, что проблема исчезнет, то можно дождаться куда более худших для себя обстоятельств. А если проблема решилась в твоё отсутствие, то это не проблема была, а так – мелкая неприятность в декоре драматизма.

            Эжон понимал, что если он будет просто бездействовать, то ничего не добьётся и будет разоблачен. В конце концов, он никогда в полной мере не читал даже памфлета Ольсена, а здесь его приняли за человека, который верно отстаивает его идеи! Поменять идеи для выживания недолго, но нужно же знать, на что меняешь! Хотя бы чтоб поддержать разговор.

            Эжон не был глупцом. Может быть наивным был, но вот глупым – нет. реагировал не сразу, выбирая удачный момент и удачную реакцию, выжидал – но это не всегда оборачивалось в его пользу. Теперь нужно было действовать нагло, напролом. Эжон понимал это и то, что терять ему уж точно нечего и нужно играть роль, а вот при случае отступить, если получится.

            Эжон попытался припомнить из истории и наблюдений как вели себя и как выглядели те, кто пытался разрушить привычный строй жизни. На ум шли мятежники, заговорщики…он же пытался выяснить, что их объединяло? Вера в себя? В идею? Готовность умереть за идеал? Это всё общие фразы, а как продемонстрировать это? Презрением? Насмешкой?

            В конце концов, Эжон решил напустить на себя загадочности и уверенности и попробовать задавать тон самостоятельно. В следующий раз Эмис принёс ему похлёбку и Эжон, хоть и был голоден, принялся за еду, выверяя каждое движение.

            Он был далек от актёрства и театра и прежде вообще не проявлял интереса к этой стороне жизни, но жизнь требовала перемен.

            Эжон покорился им.

-Расскажи мне, мой друг, еще раз – подробно и внятно, откуда ты знаешь Арахну, - промолвил Эжон в перерывах между ложками.

-Рассказывать-то и нечего, - Эмис дернул плечом, но исполнил просьбу Эжона. – В Коллегии Палачей был глава – Регар и у него трое подчинённых. Один из них попался на чем-то. Они вынуждены были его казнить, потребовалась замена. Ну, а я всегда хватаюсь за каждый шанс в жизни. Но карьера моя не задалась. Арахна то с Мальтом крутилась, то учить меня стала. Ну, и тот, еще один палач приревновал. Попытался меня подставить, но у него что-то не так пошло и подставил он не меня, а самого Регара. Потом признался. Ну, Арахна его вынудила, да и сам он головой поплыл. А тут Мальт…она пыталась спасти всех, но то ли Мальт не помог, то ли сделать ничего нельзя было, Арахна и казнила обоих. Осталась одна из Коллегии. А ночью – бойня. Я ей предложил бежать, упёрлась и осталась. А я погибать не был намерен.

            Эжон кивнул, принимая слова Эмиса. ему это не значило особенно ничего, так – какие-то внутренние разборки, но время он протянул.

-Ты сказал мне что «все наши пришли в восхищение». О каких «наших» идёт речь?

-Тех, кто готов бороться за свободу! – Эмис взглянул на Эжона с восторгом. – Мы счастливы, что среди нас настоящий советник короля.

-И сколько вас? – спросил Эжон, лицо Эмиса на мгновение омрачилось, но советник (уже бывший, впрочем, советник), нашелся. – Я должен знать, что вы делаете стоящее дело, а не просто молотите языками.

            Эмис обиделся:

-Да мы! Да нас… да мы готовы умереть за свободу. Мир, в котором вся власть принадлежит королям и советникам, жрецам и дворянам – это плохой мир.

-Но я из простолюдинов. Арахна из них. мальт, Персиваль, - неосторожно заметил Эжон и тут же прикусил язык.

-Вы были нужны, - фыркнул Эмис и тут уже Эжон смутился, почувствовав, что этот рыбак-шут-борец-бард-и Луал знает кто еще – поймал суть быстрее, чем он, советник. – Вы были нужны королю, чтобы сделать переворот, но оставит ли он вас? Это несправедливость исторических масштабов и она должна быть искоренена в борьбе, за нее заплатят кровью!

            «Угораздило!» - с ненавистью подумалось Эжону, но он улыбнулся и вслух уже сказал:

-Если слова твои верны, то дело пойдет. Если ты и твои соратники не убоятся…

-Да кто убоится? Кто? Мы все идем от торговцев, которые не могли торговать во время смуты; от крестьян, что были вынуждены голодать и за счет которых кормится столица; от рыбаков и ремесленников, от городских жителей и жителей деревень…наша борьба чиста и должна оставаться чистой. Наша борьба – это верное дело. Мы хотим всего лишь справедливости и равенства для каждого. Чтобы дворянин не мог убить безнаказанно, чтобы закон творился одинаково. Чтобы…

            Эти речи Эжон слышал. Они всегда были странными и обрывочными, выражали тысячу и одно «хочу» и никогда не выражали «как к этому прийти». Такие речи были популярны в смуту, пока их разносчики не замолчали, а теперь. С памфлетом Ольсена все вернулось. Народ почувствовал в часы бойни не только угрозу своей жизни, но и свободу. Он увидел, что король – человек и его можно убить. Мирас, да будут дни его долги, пытаясь получить свою власть, свой трон, расшатал его сильнее. Право, если бы он просто отравил короля – проблем было бы меньше!

-И твои соратники разделяют твое мнение? – прервал Эжон спокойно.

-Нет моего или не моего. Есть наше!

            Еще хуже. Эту идею Эжон тоже слышал. Идея об отсутствии чего-то частного…кажется, кто-то уже пытался во время смуты продвигать подобное в народе. Мальт и Арахна докладывали об этом, стараясь не смеяться от памфлетов тех дней. Что там было? Что-то про общины, общий труд и дележку между всеми членами общины…

            Бред, ну бред же? Как можно разделить то, что не принадлежит другому? Да и потом – все по-разному распоряжаются разделенным. Кто-то растратит, а кто-то приумножит – и что. Снова делить? Нет, всегда будет расслоение и абсолют невозможен…

            Впрочем, в Мааре пока не было такой идеи. Никогда не было. Может быть, на практике эта мысль себя оправдает?

-Нам нужны люди, разделяющие наши убеждения…