Гильдия Теней И Сырный Покер

Глава 5: Цена виральности и кот-заложник

«Сырная Дырка» вышла из варп-прыжка в ледяной тишине системы Гелиос-Прайм. Планета висела перед ними, как гигантский мраморный шар, испещрённый сине-белыми прожилками ледников и укрытый шапкой вечных облаков. Солнце здесь было маленьким и холодным, его свет не грел, а лишь подсвечивал безжизненную красоту.

— Температура на поверхности: минус 180 по Цельсию, — доложил Гаджет, смотря на датчики. — Атмосфера разреженная, в основном азот и метан. Жизни, согласно сканам, нет. Точнее… нет привычной биосигнатуры.

— А сырологи? — спросил Чеддер.

— Их сигнал бедствия был зафиксирован три недели назад со старой ретрансляционной станции на орбите, — сказала Тень. — Самой станции сейчас нет. Вероятно, разрушена. Координаты последней передачи указывают на равнину возле ледяного каньона, вот здесь.

На карте замигала точка.

— Ни кораблей, ни строений, — добавила Искра, изучая данные с оптических сенсоров. — Только лёд да скалы. Или это не скалы?

Она увеличила изображение. То, что казалось нагромождением ледяных глыб, при ближайшем рассмотрении оказалось неестественно правильным — угловатые формы, прямые линии, частично скрытые под снежными наносами.

— Постройки, — определила Тень. — Или то, что от них осталось. База сырологов.

— Садимся, — приказал Чеддер. — Осторожно. Гаджет, полное сканирование на любые источники энергии, сигналы, органику. Искра, будь готова к быстрому выдвижению. Тень… почуяла что-нибудь?

Тень молчала несколько секунд, её взгляд был прикован к экрану с данными её собственных, сверхчувствительных сенсоров. — Есть… эхо, — наконец сказала она. — Не физическое. Эмоциональное. Остаточное. Страх. Сильный, леденящий страх. И… удивление. Как будто они увидели что-то, чего не могли понять.

— Призраков? — усмехнулась Искра.

— Хуже, — прошептала Тень. — Нечто, что не должно было быть живым, но двигалось.

Корабль с мягким шипением посадочных двигателей опустился на ледяную равнину в километре от развалин базы. Даже через корпус чувствовался всепроникающий холод. Команда облачилась в термокостюмы нового поколения — лёгкие, но невероятно эффективные, подарок марсианских инженеров. Бластеры были на магнитных креплениях на бёдрах.

— На улице холодно, как в морозильной камере для элитного рокфора, — пошутил Чеддер, проверяя герметичность шлема. — Пошли.

Они вышли наружу. Мир был беззвучен. Снег под ногами не хрустел — он был сухим, как пыль, и издавал лишь тихое шуршание. Воздух (то, что от него осталось) был кристально чистым, звёзды даже сквозь дневную дымку светили яростно и безжалостно.

База представляла собой несколько полузасыпанных куполов из прочного пластика, соединённых туннелями. Один из куполов был разорван, будто что-то огромное вырвалось изнутри. Следов борьбы, оружия, крови — не было.

— Как будто они просто… испарились, — сказал Гаджет, водя сканером по пустому жилому модулю. Внутри стояли аккуратно заправленные койки, на столе — кружки с застывшим напитком, данные на терминалах замерли на середине предложения.

— Не испарились, — сказала Тень. Она стояла у входа в главную лабораторию. Дверь была не взломана, а… расплавлена изнутри. Края оплавленного пластика были гладкими, словно его резали лучом невероятной температуры, но без признаков горения. — Их вывели. Организованно. Без паники. До какого-то момента.

— Ищите дневники, отчёты, что угодно, — сказал Чеддер. — Гаджет, попробуй восстановить данные с их серверов.

Пока Гаджет возился с мёртвыми терминалами, Искра и Чеддер обследовали склад. И там они нашли первое странное. На полках стояли контейнеры с образцами местного льда, минералов, образцами примитивных лишайников, способных выживать в таких условиях. И один контейнер — пустой. Но на его крышке была этикетка: «Образец №001. Кристаллическое образование. Источник: ледяная пещера «Сердце». Обнаружено биополе неясной природы. Требует изучения.»

— Кристалл «Сердце Андромеды», — прошептал Чеддер. — Они нашли его. И… кто-то забрал.

В этот момент раздался голос Гаджета, полный возбуждения: — Я кое-что нашёл! Не на серверах. В личном планшете одного из учёных. Он спрятал его в вентиляции. Видеозапись!

Они собрались вокруг портативного экрана Гаджета. Запись была тряской, снятой на ходу. Лицо учёного-сыролога, пожилого грызуна с очками, было искажено не страхом, а… изумлением.

«…не понимаю, что это. Мы назвали его «Кристалл», но это не кристалл. Он… реагирует. На эмоции. Когда мы радуемся находке — он светится теплее. Когда злимся из-за поломки оборудования — его свет становится резким, колючим. Он как… зеркало. Зеркало для души. Мы начали эксперименты. Осторожные. Сегодня… сегодня случилось нечто. Мы попытались… записать на него чистую радость. Вспомнили лучшие моменты жизни, смеялись, ели припасённый сыр… Кристалл засиял, как маленькое солнце. И тогда… тогда из него вышел…»

На записи учёный обернулся, услышав шум за дверью лаборатории. Его глаза расширились. «Он… он материализует их! Наши эмоции! Они становятся… реальными! Боже, он не артефакт! Он инкубатор! Он…»

Дверь лаборатории на записи распахнулась. Но не взорвалась, а просто открылась, как по приглашению. В проёме стояла… фигура. Сначала её было не разобрать — просто сгусток света, колеблющийся, нестабильный. Потом она приняла форму. Форму самого учёного, но идеализированную, улыбающуюся, сияющую. «Эмоциональный эхо-образ», как позже назовёт это Гаджет.

Учёный на записи отшатнулся. Его цифровой двойник улыбался всё шире, его рот растягивался до неестественных пределов. «Радуйся, — сказал двойник голосом, который был точной копией, но лишённой всякой теплоты. — Ты создал меня. Я — твоя радость. И теперь я хочу больше. Больше радости. Больше всех эмоций.»

Запись завертелась, послышались крики других учёных, звук бегства. Потом — чёрный экран.

— Он материализовал их эмоции, — ахнул Гаджет. — Кристалл — это не просто хранилище. Это преобразователь! Он превращает чистые эмоциональные состояния в… в сущности!