Гильдия "Второй шанс"

Глава 4

Обед у Рорха вышел ровно таким, как я и ожидал: простой, сытный, без изысков. Он привёл нас в заведение у мастерских, где кормят тех, у кого руки в стружке, а голова занята делом. Там не задают вопросов и не пытаются понравиться, там просто ставят тарелку на стол и делают это честно.

Мы устроились за тяжёлой доской, потёртой временем и локтями. Рорх сел напротив Корсы, я — сбоку, чтобы видеть обоих и вход. Привычка держится крепче любой брони, даже когда вокруг будто бы спокойно.

— Значит, вы вдвоём решили прогуляться по лесу, — сказал Рорх и пододвинул Корсе тарелку. — Смелые. Или не очень умные.

— Иногда это одно и то же, — ответила она.

Он рассмеялся, легко, широко, так, как смеются люди, которые не играют роль. Улыбка у него была почти заразительная.

— Рад, что моя сеть пригодилась, — сказал он. — Обычно её вспоминают, когда уже лежат и думают о смысле жизни.

Корса улыбнулась едва заметно. Если не смотреть специально, можно было пропустить. Она держала лицо собранным, но в глазах мелькнула искра.

— Сработало, — коротко сказала она. — Этого достаточно.

Еду принесли быстро. Я ел молча и наблюдал. В бою люди показывают, что умеют. За столом — чем живут. Рорх говорил много, но не давил. Про новые схемы, про материалы, которые исчезают быстрее, чем появляются, про город, где что-нибудь всегда нуждается в починке. В его речи не было хвастовства. Скорее азарт мастера, который любит, когда вещь встаёт на место и начинает работать.

Корса слушала. Иногда уточняла. Иногда замолкала и возвращалась к разговору осторожно, будто проверяла границу. Она явно привыкла, что лишние слова потом используют против неё.

— Давно в игре? — спросил Рорх, не меняя тона.

— Достаточно, — ответила она после небольшой паузы.

Ответ универсальный, закрытый, почти непробиваемый. Я отметил это про себя. С таким ответом редко промахиваются.

— А ты? — спросила Корса.

— С тех пор, как понял, что мне нравится порядок, — сказал Рорх. — Если что-то стоит не так, я это исправляю.

Она кивнула. Взгляд стал чуть мягче. Не симпатия, не кокетство. Признание. Такое появляется редко и не по расписанию.

Я допил напиток и откинулся. Рорх доел первым, устроился удобнее, словно весь мир сегодня решил не спорить с его хорошим настроением. Корса ещё возилась с едой, будто решала задачу, а не обедала.

— Вы дальше куда? — спросил он, вытирая руки.

— В лес, — сказал я. — Там есть, что взять.

Корса подняла глаза.

— Вдвоём?

— Похоже на то, — ответил я.

Она кивнула, но кивок был не согласием. Расчётом.

— Шансы так себе, — сказала она. — Сангвинар держит темп, но если что-то сорвётся, принимать удар некому.

Спорить было бессмысленно. Она говорила точно.

— Можно пойти втроём, — сказал я. — Временно. Без обязательств.

Корса посмотрела на меня так, будто взвешивала не слова, а вероятность выжить.

— Временно — это сколько?

— Пока не станет ясно, стоит ли продолжать, — ответил я.

Рорх расправил плечи и стукнул себя ладонью в грудь так, что звякнул пояс с инструментами.

— Танк на месте, — заявил он. — С гарантией и с ловушками.

Корса рассмеялась — коротко, неожиданно для самой себя.

— Не считается, — сказала она. — Танк должен выглядеть серьёзно.

— Он выглядит серьёзно, когда надо, — сказал я. — Просто не всегда сразу.

Рорх кивнул, будто получил подтверждение важной теории.

— Серьёзность — вещь экономная, — добавил он. — Я её берегу.

Корса покачала головой, улыбка упрямо держалась в уголке губ.

— Ладно. Один выход, — сказала она. — Посмотрим, как вы держите бой.

— Справедливо, — ответил я. — Не понравится — разойдёмся.

Она взглянула на нас обоих. На Рорха задержалась на мгновение дольше, чем хотела. Тут же отвела глаза, будто поймала себя на этом.

— Договорились, — сказала она. — Только если кто-то решит, что я должна стоять сзади и ждать, разговор будет коротким.

— Мы не любим очевидные решения, — ответил я. — Они часто ломаются первыми.

Мы назначили встречу у северных ворот через час. Никто не спорил, никто не торговался. Рорх ушёл к себе — за инструментами и тем, что он называет мелочами, хотя эти мелочи обычно весят как чья-то судьба. Корса почти бегом направилась к складам за припасами, будто боялась остановиться и дать себе возможность сомневаться.

Я остался один.

Час перед выходом оказался подарком. Можно не спешить, не гнаться за опытом, не доказывать никому ничего. Я выбрал алхимическую лавку. Там всегда лежит что-то новое, а рядом почти всегда прячется что-то опасное. В таких местах разница между покупкой и ошибкой измеряется толщиной стекла.

Лавка была тесная, забитая до потолка. Полки стояли так близко, что локти цеплялись за дерево сами по себе. В воздухе висел густой запах трав, металла и чего-то едкого, что пыталось притвориться благовониями. Я прошёл вдоль витрин, скользя взглядом по этикеткам, пока не заметил свежую поставку на нижней полке.

Наклонился, потянулся — и задел соседний стеллаж. Флакон сорвался вниз. Я не успел даже выругаться. В стороне мелькнуло движение, слишком резкое для обычного покупателя. Рука перехватила стекло в полёте, пальцы сомкнулись уверенно и спокойно, будто ловить падающие вещи было для неё тем же, что дышать. Стекло не звякнуло. Даже воздух вокруг не дрогнул.

Я выпрямился.

Она стояла рядом так, словно всегда тут была. Собранная, тихая, без лишних эмоций на лице. Но взгляд… взгляд был как холодная сталь, вынутая из ножен без предупреждения. Такой не просит уступить дорогу. Такой просто сообщает, что дорога больше не твоя.

По спине прошёл короткий мороз. Позвоночник на мгновение вспомнил зиму.

— Осторожнее, — сказала она.

Голос ровный, без упрёка, без раздражения. От этого стало только немного не по себе. Обычно так говорят те, кто привык держать ситуацию в руках.