Гильгамеш 2069

Глава 1

Глава 1

Она забилась в щель между двумя высотками. Вгрызлась туда, как червяк в расщелину яблока. Там-то было – сантиметров тридцать, не более. А она распласталась морской звездой и замерла, наблюдая глазами за облезлой овчаркой, оскалившей на нее пасть. Собака была лысой, еще молодой, с вмятыми от голода боками. Одна глазница пуста, и морда в гниющих шрамах.

Овчарка? Хотя черт их поймет, все псы теперь на одно лицо, или морду. Возродился и их волчий инстинкт – выслеживать, сбиваться в стаи и нападать.

В прошлом году Андрей думал приручить одного такого найденыша, а до этого он едва не вынес мне мозг воспоминаниями, какой у него в детстве был мопс. Собачонка даже спала с ним в одной кровати. Ручная игрушка, терпеливо сносящая детские издевательства и любовь.

Вот Андрюха и забрал новорожденного щенка, убив суку, которая только ощетинилась, а уже пыталась загрызть его. Он едва успел увернуться от ее броска и клыков, а потом разрядил очередь в ее оскалившую пасть.

В выводке было три лысых морды. Мы не стали тратить на них патроны. Соммерс ничего не сказал, но один его взгляд на Андрюху, и тот понял, что не стоило было палить очередью в разродившуюся суку, когда ее можно было убить прикладом Калашникова.

Пауль заявил, что мясо псины можно зажарить. Будто-то раньше, люди ели мясо собак. Не знаю, может, он и наврал, так как хотел есть. Мы же, дурни, развесили уши, с голодухи чего только не сожрешь. А потом мы едва не проблювались от вони, когда пытались сожрать это мясо. Пауль все-таки съел огромный кусок едва прожаренного мяса, и два дня его рвало кровью. Мы думали все – нежилец, а он выкарабкался.

Андрей возился со щенком, как родная мать. Мы смеялись над ним, но только за его спиной. Нервы у Андрея ни к черту. Он месяцами ходил спокойный и улыбался, радуясь этой паршивой жизни и бесконечной дороге. Общительный и добродушный парень, казалось бы. А потом находило на него что-то. Что-то темное и злое. Он только что не рычал как эти псины. Но в эти особые дни лучше его было не задирать. В эти дни, однажды, он уже убил человека за глупую шутку, правда, чужака. Мы запомнили тот случай. А Соммерс вообще научился на раз определять признаки будущих приступов, и пока Андрюха не видел, он подсыпал ему какие-то порошки в еду. Впрочем, эти порошки и впрямь помогают ему.

Так вот, Андрюха, дурак, лишился двух пальцев. Этот маленький найденыш вцепился в него мертвой хваткой. А ведь даже я поверил, что лысая морда привязалась к Андрею и слушается его команд. А эта сволочь только выжидала, притаившись, как охотник, в ожидании, когда дичь допустит промах. Я размозжил череп щенка прикладом ружья.

Но больше Андрей не выносит мне мозг и не говорит о псине.
Сплевываю на жухлую землю черную слюну. На днях мы разжились настоящим табаком.
Гейгеровский счетчик зашкаливал. А нам было плевать. Мы сами ходячая радиация, мутировали, как и псы, но цепляемся за жизнь и тоже сбиваемся в стаи, чтобы вырвать у смерти еще несколько лет или месяцев.
Засовываю в рот новую щепотку табака и вновь подношу к глазам бинокль. Трофей, я обменял его на несколько банок просроченной тушенки и упаковку патронов.
Увеличиваю изображение высоток.
Девчонка застряла. Совсем малолетка, лет тринадцать, а может и двадцать. Впрочем, сегодня можно было увидеть и старуху, выглядевшую ребенком, и наоборот – детей с морщинистой кожей, едва доживающих до своего десятилетия.
Девчонка не в моем вкусе. Тощая и облезлая, как эти псины, с завалившимися боками. Да еще в нелепой красной майке.

Эх, жаль, Пауль отправился на юг. Он хоть и был придурком, но его сестрица за день успевала обслуживать до десятка мужчин. И ей всегда было мало. Пауль говорил –радиация, а может, сифилис добрался до ее мозга. Впрочем, он, Пауль, тоже не брезговал ею.

Соммерс рассказывал нам, что до катастрофы женщин в нашем мире было больше мужчин. А теперь одна такая нимфетка, застрявшая в высотке, могла привести к смерти целого отряда, если конечно ты не готов делиться с нею со случайными попутчиками. Паулю повезло, его сестра сама была готова обслужить каждого встречного. Хотя он дурак пошел на восток, в пустыню. Сам сгинет, и сестра вместе с ним пропадет.
Одноглазая собака рычит, слюна ваксой падает на землю. Усмехаюсь, может, псина, как и мы, тоже разжилась табаком.

Пес не нападает, только наблюдает. Видать он отбился от стаи и боится напасть первым против двуногой. Пес задирает морду и пронзительно, с надрывом, воет. Морщусь. Этот лысый мутант напоминает мне Егора, тот тоже выл, когда ему оторвало ноги противотанковой миной. Он выл двое суток. Мы перевели почти все лекарства на него. Но у него началась гангрена, но дальше резать было нечего. Он охрип от крика, а к утру его тело окоченело.

Я до сих пор думаю, что он не сам помер. Соммерс был слишком спокоен утром, собран, а руки у него подрагивали. И тем утром, один раз я пересекся с ним взглядом, и мне стало не по себе.
Соммерс самый умный в нашем отряде. Ему сорок восемь лет. В тот год, когда все произошло, ему было тридцать лет. Он был ученым в какой-то секретной лаборатории, которая и после «конца света» проработала еще десять лет. Когда мир рухнул в бездну, он обучился стрельбе и выживанию в любых условиях. Он говорил, что все просчитал – резкие перепады температуры, мутацию, радиацию, повальную лейкемию и смерть. Он хороший снайпер, но я лучший стрелок в нашей группе. Жизнь и меня многому научила, в том числе выживать, когда казалось, и не выбраться из передряги.
Пес тем временем догадался, что загнал добычу. Возможно, в его предках были и охотничьи собаки. Вот только сейчас не было охотника, чтобы отозвать пса. А девчонка даже не кричала, она молча смотрела на пса. Еще увеличил зум. Хм...даже не плачет. И не кричит. Может, и впрямь немая, или сумасшедшая. Черт, ошейник на шее. Это еще хуже. Точно помешенная. Тут любой свихнется, если попадет в лапы работорговцев.