Гимназистки Книга 1 Вятка

Глава 1 Перекресток

Май 2029 года. В сердце центральной части России, сверкающий утренним майским светом, раскинулся такой патриархальный Киров.

Погода располагала к прогулкам, и мы с подругами решили встретиться.

Ветер несмело шевелил подол моего плаща, накинутого на плечи на случай внезапного похолодания — май он такой обманчивый.

Наташа стояла на перекрестке в ярко алом платье и ждала нас.

И не холодно ей — промелькнула мысль.

— Отлично вчера юбилей отметили, — вспомнила Наташа.

— Ага, до сих пор голова болит, — согласилась я.

— Привет, ты куда Макса понесла? — спросила меня Таня, подходя к нам на перекрестке Октябрьского проспекта и Преображенской улицы.

— К тебе, ты же у нас ветеринар, — посмотрела я на своего бенгала, который безрезультатно пытался выбраться из переноски.

— Пошли по проспекту прогуляемся, а то Чарли сейчас на собственном поводке повесится, — позвала Таня.

— Пошли, подышим не свежим воздухом города Кирова, — согласилась я.

Как будто подслушав мои мысли, одна из представительниц отечественного автопрома шумно чихнула выхлопом.

— Топливо намешали, наверно, вот и стреляет, — просветила нас Таня, единственная из нас, имеющая водительские права.

Разговор перешел к воспоминаниям встречи выпускников. Обсудили, как поредел наш класс за сорок лет со дня окончания школы, а нам всего-то по пятьдесят восемь в своем большинстве. Мы прогуливались вдоль аллеи, расположенной посередине Октябрьского проспекта.

Престарелый такс Чарли, быстро сделав свои собачьи дела, больше никуда не спешил, а вальяжно переваливался с боку на бок.

— Даже птиц не гоняет, как раньше, — заметила Наташа.

— Ага, и морда поседела, — согласилась Таня. — А с Максом что?

— Глаза плевятся, — пожаловалась я.

— Ну, у бенгалов глаза — вообще слабое место, — резюмировала Таня.

— Максу уже восемь лет, мне его дочка на пятидесятилетие дарила, — напомнила я.

— Помним, помним, — кивнула Наташа.

— Что это, — подняла я голову.

Над нами начала кружить черная птица, Макс притих в переноске, а Чарли плюхнулся на землю и только глазами сопровождал неспокойную пернатую.

Мы с подругами по примеру Чарли, носами кверху наблюдали за кружащей над нами птицей. Вокруг нас образовался плотный туман, голова закружилась.

***

Туман рассеялся, а мы очнулись сидящими в коробке, обитой тканью. Я нащупала ручку дверцы, и она со скрипом подалась. Я вышла первая и огляделась. Коробкой оказалась черная, покрытая лаком карета, стоявшая на проезжей, неширокой, немощеной улице.

— Что за хрень, — переглянулись подруги, спрыгивая одна за другой со ступеньки кареты.

Я попыталась ее обойти.

Похоже больше на фаэтон, хотя, впрочем, какая разница, однозначно по улицам Кирова такой транспорт не курсировал уже более ста лет, — мысленно удивлялась я. Заметила застекленное и зашторенное черной занавеской окошко. Фаэтон был запряжен в пару гнедых. Обходя странный транспорт вокруг, резко остановились, заметив, как на нас со скоростью пары лошадиных сил несся конный экипаж. Кучер вовремя отвернул, чтобы не столкнуться с непутевыми девицами и крепко выругался в наш адрес.

Едва успев отскочить на обочину дороги, мы услышали призывный голос мальчика:

— Покупайте Вятскую газету. Только у нас свежие новости. Заканчивается славная эпоха правления русского монарха. Александр III находится при смерти. После смерти императора, на российский престол взойдет его сын Николай.

— Может, кино снимают, — предположила Наташа.

— Тогда бы здесь было все огорожено. А нас бы на территорию съемочной площадки не пустили, тем более в современной одеж…, — не успела закончить мысль я, и мы уставились друг на друга.

Мы стояли в гимназистских черных шерстяных платьях с передниками и уложенными в кольца на голове косами. Выглядели мы как копии с фотографий нашего выпускного альбома, только в старинной версии.

— Да ладно, — выразила общую мысль я.

— Раз пророчат на царствование Николая, значит, сейчас примерно 1894 год, — вспоминала Наташа историю.

— Нас закинуло на 135 лет назад, Черт. Черт, Черт.

Я озиралась по сторонам, втягивая в себя окружающий воздух.

— Света, ты чего вынюхиваешь? — удивилась Таня, глядя на то, как раздуваются мои ноздри.

— Газом от транспорта не пахнет, — созналась я.

— Зато конским навозом воняет, — принюхалась Таня.

Я заметила, что к моим ногам боком жмется мой бенгал.

Макс помолодел лет на семь.

— А куда делась переноска? — удивилась я и подняла кота на ручки. Погладила, успокаивая его, он благодарно боднул меня в подбородок.