Гимназистки Книга 2 Петербург

Глава 1 У травницы

— Доброго утра, — поздоровался вставший к обеду барон Медякин, поглаживая отекшее лицо, после вчерашнего вечера.

— Доброго, — без особого настроения ответила Евдокия Ивановна, поправляя фалды модного платья. — Сергей, ты вчера весь вечер волочился... кх... ухаживал за своим... ммм... секретарем. Общество может заподозрить, что ты увлекся ею. Подумай о её репутации в конце концов.

— Ты и впрямь заботишься о репутации моего секретаря?

— Несомненно.

— Что ж, ты права. Вероятно, Николай Николаевич воспримет это как дурной тон. Сегодня же напрошусь к Яхонтовым на ужин; мне следует поговорить с ним. А где же Наталья Ильинична?

— Сказала, что отправилась проведать травницу. Это было утром. Рано утром. Но она всё ещё не возвратилась.

— Откуда ты знаешь? Ты так рано встала?

— Не говори вздор, — служанка уже доложила.

— Хорошо, тогда я по пути заеду за ней. Евдокия Ивановна поджав губы, которые тут же перекосило в пренебрежительную гримассу, вышла из гостиной: “Что толку с ним разговаривать, если он слушается эту ведьму и принимает все за чистую монету”.

***

— Добрый день, Николай Николаевич, как же вы себя изволите чувствовать после вчерашнего балу? — осведомился барон Медякин, прибыв в гости.

— Благодарствую, чувствую себя превосходно, — ответил Яхонтов, обращаясь к супруге, — Глафира Петровна, будьте любезны, распорядитесь, чтобы в мой кабинет доставили наливочки. С этими словами полицмейстер предложил барону переместиться в кабинет.

— Здесь мы будем обезопасены от посторонних глаз, — заметил он, усаживаясь в мягкое кресло. — Неописуемая радость охватила меня по поводу вестей, принесенных вами на прошлой неделе. Наконец убиты эти злодеи, что причинили гибель семье моего брата. На сердце теперь легче и купцам безопаснее с товаром путешествовать стало. Как вы считаете? Осталось только найти душегуба, причинившего вред нашим девочкам.

— Безусловно, Николай Николаевич, разумеется, я, как и вы, рад тому, что империя наша избавилась от банды Копытина. Однако прибыл я с иным, более деликатным вопросом. Известно вам, что я сирота с некоторых пор, однако достиг в деле своём определённых высот. Возраст мой позволяет самому управляться с делами и владеть наследством родительским. О нерушимой репутации своей позволю себе сказать, что и в сыске имею некоторую успешность.

— К делу ближе, любезный, репутация ваша мне добре известна, да и о финансах ваших имею представление, — прервал его Яхонтов, уже изрядно пригубив наливочки, предвкушая, куда склоняется речь барона.

— Хочу я просить руки Натальи Ильиничны?

Яхонтов улыбнулся.

— А что ж скажет ваш дядя? Возможно, он иное намерение насчет брака имеет.

— Я уже писал Петру Людвиговичу, и он выражает согласие на брак наш с Наташенькой.

— И Наташа дала вам своё благосклонное согласие?

— Мне было бы неловко спрашивать Наталью Ильиничну об этом, не заручившись сперва вашим согласием.

— Если племянница моя не выскажет возражений, то и я, со своей стороны, не вижу причин для отказа, — заключил Яхонтов. Барон Медякин с облегчением выдохнул.

— Не соблаговолите ли, сударь, остаться на ужин? — осведомился Яхонтов.

— С превеликим удовольствием, Николай Николаевич, однако прежде мне надлежит забрать Наталью Ильиничну от травницы, к которой она изволила поехать, и переговорить с ней наедине. А уж потом, независимо от её ответа, мы непременно явимся к вам на ужин, — уверил барон.

— Что ж, будем ожидать вас к семи часам вечера. И Евдокию Ивановну прихватите, ежели можно. Ведь как же ваша сестрица весь вечер дома одна скучать будет.

— Непременно будем, — с готовностью согласился барон Медякин.

***

— Светланушка, душенька, куда это вы собрались в такую рань? И как же ваша нога? — удивилась Лилия Сергеевна, едва увидев дочь.

— Мама, мне уже полегчало. Я собиралась навестить травницу. Вы ведь знаете, именно она спасла мне жизнь. Да и думаю, прикуплю у неё травок разных, чтобы нога скорее выздоровела, — тараторила я, стараясь, чтобы мать не вздумала меня останавливать.— Не переживайте, меня Пелагея сопроводит, да и кучер, ежели что, сможет защитить.

Поблагодарив мать за завтрак, а к нему был очень приличный чай с мягкими и ароматными бцлочками, присыпанными корицей, я позвала служанку и велела ей известить Ахмеда о поездке.

— Звали, барыня? — вошел кучер, чернявый бородатый мужик кавказской наружности, осторожно оглядываясь.

— Да, Ахмед, будьте добры, отвезите мою дочь к травнице. Пусть Пелагея присмотрит за ней — негоже незамужней девушке разъезжать одной.

— Слушаюсь, барыня, — поклонился кучер и вышел, чтобы припрячь коней в карету.

— Август-то какой солнечный, ни облачка, — щебетала Пелагея.

— Август лишь начался, — ответила равнодушно я.

— Барышня, что-то вас беспокоит? — с удивлением заметила Пелагея, отмечая непривычную сдержанность своей хозяйки. Ранее Светлана была куда более разговорчива с нею. Однако после происшествия, когда её жизнь едва не оборвалась, в ней что-то изменилось. Светлана стала более взрослой, серьезной и молчаливой. Даже с родителями она теперь говорила, словно на равных.

***

Муза Карловна выказывала явное недовольство супругу своим раздраженным тоном:

— Григорий Павлович, да что же вы так потакаете нашей Танюше? То собаку эту ей дозволили оставить прямо в доме, теперь вот отпустили её к этой ведьме? А ежели с ней что снова приключится?

— Муза, прошу вас, успокойтесь, Танюша уже взрослая барышня, и через месяц, станет замужней женщиной. Неужто вы намерены опекать её и после свадьбы? Полагаю, её супруг будет весьма оскорблен вашим вмешательством в их семейную жизнь. Осознайте, дорогая, что наша дочь выросла, и сама разбирается, куда ей можно отправляться, а куда не следует, — отвечал доктор Лепехин строго, намекая на её излишнюю опеку. - К тому же с ней Дашка поехала, я сам видел.