Гимназия ведьм

7 Евдокия

Атанасий флегматично жевал пышку, развалившись на моей кровати. Я, преодолев тошноту, согнала наглеца с простыни и сама села.
- Что оно такое этот Яков Давидович? - спросила у воздуха, но черт неожиданно ответил.
- Ведьмак, ясное дело. Только он, как тот хмель, черпает силы свои у тех кто рядом, лярва.
- И ему позволяют такое? Должен же быть какой-то закон...
- Ты как вчерашняя, — черт покачал головой. - При царском дворе такая практика не редкость, да только раньше они силы из крепостных сосали, даже у нас в аду легенды ходят о помещице...
- Так, я же не крепостная, — я возмутилась и оборвала ностальгические воспоминания Атанасия.
- Ты сирота, это еще хуже.
- Что мне делать? Раз ты так осведомлен, можешь подсказать, что это за договор такой на крови?
- Сама не догадалась?
- Евдокия его кровью подписала?
- Да. И опекуны ее пришибленные, волки позорные, — тряхнул гривной черт, и сплюнул в сторону двери. - Теперь если не выйдешь замуж за ведьмака то твои силы ему все равно перейдут. Мгновенно. А душа фиить и прямо к нам в ад...
Я вздрогнула.
- И что никак тот договор не расторгнуть?
- Ну чего ж, — черт встряхнул из шерсти крошки, и начал перечислять варианты. - Можно к архиепископу, — от одного этого слова у него шерсть стала дыбом. - обратиться, он в искре благодатного огня тот договор сожжет. Но его Блаженство человек занятой, к нему на аудиенцию годами люди стоят.
- А еще?
- Можно к Князю нашему обратиться, Люциферу, тот всех принимает, на всех время имеет.
- Он душу и так получит, какой ему резон мой договор расторгать? - я немного удивилась.
- Не в душах счастье, — поучительно ответил Атанасий. - А в их количестве. Как тебя Князь под свою длань примет, ты ему должна будешь шестьсот шестьдесят шесть душ принести в оплату.
- Не вариант, — сразу поняла я.
За стеной тем временем разгорелся скандал. Тетка Пелагея кричала на дядю, так что и мне было слышно:
- Ах ты же осел скудоумный! Триста рублей ему, червонцами глаза замылили! А за нее можно было тысячу выручить!
Что отвечал дядя я не слышала.
- Нужно ее в гимназию упечь, — я прислонила ухо к стене, вслушиваясь в затихающую ссору. - Пока мы к архиепископу пробьемся.
- Тебя Штильман со света изживет раньше, — теперь громко ответил дядя.
- Трус!
- Да не примут ее в гимназию. Рылом не вышла.
- Значит надо Орловского отыскать.
- Он в Таврии сгинул. Если бы жив был новый договор бы не легализовался.
Родственники еще что-то бубнили, но разобрать было сложно.
Я снова вернулась к своему источнику информации.
- Что за гимназия, Атанасий?
- Для ведьм, — покручивая хвостом, как игрушкой ответил черт. - Принесешь поесть? Потому что больше ничего рассказывать не буду.
- А может и не знаешь больше ничего?
- Да что там знать, — завелся Атанасий. - Бегают ведьмы по погосту, жмуров гоняют. Э, ты меня на понт не бери, корми давай помощника, потому, что зачахну и развеюсь.
Я вздохнула, но должна была признать, что Атанасий мне сегодня изрядно пригодился. Поэтому выдвинулась в коридор. Из комнаты опекунов до сих пор слышались голоса. Думают, видимо, как обхитрить моего жениха.
- Хотят и рыбку съесть и на.., - навострив уши, начал комментировать черт, но глянул на меня и осекся.
Мы спустились на первый этаж, я зашла на кухню, а Атанасий только набычился, но за порог не переступил.
- Ты, этот, убери, может, обереги, — он указал на гвоздик под потолком. Там весели пучки трав на красных веревках.
Я с охотой сняла их и бросила в печь. Весело вспыхнул огонек, травы занялись от крошечных угольков.
Черт замурчал, как натуральный кот, и рванул до кастрюль. На ходу объяснил:
- Пока ведьма в гимназии учится все договора, даже на крови, силу теряют. Таков закон.
Я тоже ухватила краюху хлеба, нашла копченый окорок, откромсала себе кусок мяса, и вышла из кухни. После того как слабость прошла, есть хотелось с тройной силой. Новости услышанные от черта давали надежду на то, что от жениха я получу защиту.
Вот только черт на самом деле ничего о человеческих гимназиях не знал, кроме того, что уже было сказано. Мой Атанасий оказался совсем молодым и неопытным. Евдокия была его первой ведьмой, за которой он должен был присматривать.
Обожравшись Атанасий разлёгся на кровати, выставив вверх круглое как бубон пузо и рассказывал мне, что каждая ведьма стремится иметь сильного помощника. И вот он, Атанасий, это предел мечтаний любой ведьмы. Он де и сквозь стены ходить умеет, и подклад донести кому надо может, и своровать все что угодно тоже годится.
- А договор у Якова Давидовича ты похитить можешь? - поддела я его, помня что даже в кухню бедняга хвастливая пробраться не смог.
- Ты что, Явдося, совсем сдурела? - возмутился черт. - Дом Штильмана берегут такие демоны на цепях, что я им на один укус буду. Пожалей бедного салагу.
- Да шучу я, — но мне было совсем не смешно.
Я перебирала варианты своего спасения. Где тот архиепископ и как к нему попасть я не знала. С нечистыми можно было связаться хоть сейчас - вон один лежит, потягивается, но мне с ними договариваться категорически не хотелось.
Оставалось тянуть время. До совершеннолетия Евдокии оставалось полгода. Но если Штильман осуществит угрозу и добьется разрешения на брак, то считай времени у меня совсем нет. После слов Атанасия о его ручных демонах даже пробовать погостить в жениха мне не хотелось.
О гимназии Евдокия знала мало. Девушка имела домашнее образование. В гимназии учились или очень одаренные, или те кто не мог позволить себе домашних учителей. Да и одаренные туда шли за одним - найти себе жениха из числа кадетов. Кадетский корпус был тут же, рядом со школой для девушек.
Значит с утра я должна разведать, где гимназия, и как туда поступить.