Гимназия ведьм

13 Азар

- Ну и зачем был этот театр? - на выходе спросил Глеб. - Ты же и так собирался их зачислить. У нас недобор - девушки или замуж выходят, или дома учатся.
- И что было бы, если бы я их просто принял? - я шагал в свой кабинет, чтобы забрать классный журнал. У седьмого класса сегодня была первой по расписанию моя ритуалистика.
- Что?
- Они бы расслабились и не учились, - объяснил очевидные вещи я. - Люди не ценят то, что дается им слишком легко. А потом, на первой же практике, — я перевел дыхание. - Первый же морой их бы и сожрал.
- Ну ты и..., — в голосе товарища смешалось осуждение с восторгом.
- Да, я такой, — без лишней скромности ответил Глебу.
Я взял классный журнал, и избавившись от товарища, пошел в класс к девушкам.
В гимназию брали с двенадцати лет. Первые пять лет девушки просто учились всему, что должна знать благородная девушка. Танцы, письмо, арифметика, литература... С шестого класса начиналась практика с целью выявления таланта. А уже следующие два года девушки распределялись по своим талантам - пепиньерки, повитухи и вредительницы. Для тех у кого не оказывалось особых способностей и наклонностей шестой класс был последним.
Первый урок шел у вредительниц - именно им и целительницам магия излагалась углубленно.
- Доброе утро, — двенадцать девиц вскочили из-за парт здороваясь.
- Садитесь, — зашуршали юбки, скрипнули мебель. - Сегодня будем разбирать поисковые ритуалы.
Девушки достали тетради, готовые записывать.
- Но перед этим проверим, как вы выполнили домашнее задание, — кто-то вздохнул. Отличница Оретта потянула руку вверх, но я ее проигнорировал. - На прошлом уроке мы разбирали с вами бытовые предметы в качестве ритуальных. Кто выучил ритуал от нечистой силы на метлу?
Еще несколько рук вытянулись вверх.
Я успел опросить четверых, когда в дверь класса постучали.
- Азарий Захарович, можно вас на минутку? - писарь поманил меня пальцем. Знает же как я не люблю, когда мне мешают на уроке.
Я зыркнул на учениц:
- Сейчас продолжим.
- Азарий Захарович, там целая делегация пришла, — заныл Остап. - Баба глупая, ссорилась, говорит вы ее племянницу украли.
И главное смотрит писарь так вменяемо, будто я действительно способен какую-то девицу похитить и против ее силы здесь удерживать.
Не говоря ни слова я зашагал в приемную. Там оказался мужчина в кителе почтовой службы, с такой жирной рожей, что об нее сразу захотелось крыс бить. И баба ему под стать.
- Это самоуправство, — заявил мужчина вместо приветствия. - Я буду жаловаться.
Зверь внутри меня зарычал и предложил откусить наглецу голову. Хорошая идея, да не сейчас.
- Верните нам кровиночку, — заголосила женщина.
Сила взметнулась сама собой, и парочка закрыла рты. Мужчина даже голову в плечи попытался втянуть, пытаясь казаться меньшим. Так уж лучше.
- В чем суть претензий? - я сложил руки на груди, ожидая ответа.
- У вас наша племянница, Евдокия Косач, — а у женщины гонору побольше, чем у ее мужа. Тот только двойным подбородком трясет.
- Да, это наша ученица, — согласился я, и покосился на писаря, который все подслушивал в щелку: - Остап Иванович, принесите договор с ученицей.
- Так не подписали еще, — просунул в дверь голову писарь. И покраснел.
Так-так-так. А барон Вельский подгадил напоследок. Уверен сунул Остапу в карман денег, чтобы тот договор попридержал.
Писарь зачастил с объяснениями:
- Не успел подготовить, виноват, Азарий Захарович.
- Виноват, — согласился я. Но разборки с прислугой на люди выносить не стал. Тем более, что женщина улыбалась победно. И муж ее грудь выпятил и важность фигуре придал, перестав строить из себя черепаху. - Пригласите Евдокию и принесите бланк договора, — в Остапа полетел мой недовольный импульс. Тот застыл, как суслик, хоть бы не дал дуба, сердешный, раньше времени. Он мне еще живой нужен. Хотя, если подумать, то от мертвого писаря может и больше бы пользы было. Потом я повернулся к посетителям. - А вас прошу в кабинет. Сейчас все выясним. Как вас зовут-величать, кстати?
- Глеб Полозюк, - представился мужчина. - А это жена моя. Пелагея.
- Ясно.
Я сел за стол, Полозюкам сесть не предложил. Да те и не ждали - сами уселись на стульчики. Через несколько минут зашла Евдокия.
Девушка успела переодеться в форму гимназистки - вместо модного жакета и юбки, из темно-зеленого бархата, на ней были белая блузка и синяя юбка. Косы переброшенные через плечи делали ее лицо совсем юным. У меня пальцы закололо от желания снова ее коснуться, и почувствовать ее нежную кожу.
Девушка взглянула на опекунов и в глазах появилась растерянность. Но только на мгновение.
- Появилась, бессовестная, — буркнула Пелагея. - Дома погром поступила, хотя бы о нас с дядей подумала. Мы полицию уже на уши поставили, город весь перевернули, куда ты девалась. Я себе места не нахожу от тревоги...
- Тише, — оборвал я ее упреки.
- Мы забираем девушку, она несовершеннолетняя, — заявил дядя. - Я несу за нее ответственность.
- Сегодня комиссия зачислила ее в ученицы, — я качнул головой.
- Мы не подпишем договор, — покачал головой Полозюк.
- А вас и не просят, Остап Иванович, где документ? - меня этот спектакль уже утомил. Тем более, что урок шел, а ученицы там без присмотра.
- Евдокия не может подписывать такие сделки, — возмутилась Пелагея.
- Согласно циркуляру О среднем образовании, — протянул я, — ученики могут сами решать, учиться ли им в гимназии. При условии конечно оплаты такого обучения.
- Мы не будем платить, — истерично крикнула Пелагея. - Это вымогательство.
- Попечительский совет выделил вашей племяннице стипендию, — я пожал плечами.
Проследил снова за Евдокией, которая пока не заговорила ни разу. Затюкали, бедолагу, эти лягушки. Я махнул ученице, чтобы подошла:
- Евдокия, от вас требуется подпись. Но, конечно, если вы не хотите учиться, то можете вернуться домой с родственниками.
- Где подписываться? - спросила девушка. И благодарно посмотрела на меня. Поток ее чистой силы напоминал теплый ручеек. Странно она назвала эти ощущения чужой силы - аура.