Гимназия ведьм

22 Евдокия

– Что с ребенком? – спрашиваю то, что тревожит больше всего.

- Все хорошо, отвезли в приют, ищут родителей, - ректор садится на стульчик возле меня и раскручивает какую-то баночку, откуда пахнет остро травами. – Давайте ваши руки, – командует ко мне.

Я вытягиваю из-под одеяла руку в волдырях. Удивительно, врачи меня осматривали сто раз, и хоронить свое тело перед чужими людьми я отвыкла давно. Как тут смущаться, когда твою грудь постоянно смотрят, при чем с долей отвращения к гнилой опухоли.

Но под взглядом Азария я краснею. Понимаю, что под простынями на мне рубашка, и краснею еще сильнее. Кто-то меня раздел.

- Голову я вашу немного подправил, - деловито объясняет ректор. – Я знаете, в целительстве не сильный, более полевые раны привык латать. А там главное что – скорость, чтобы солдат до госпиталя дотянул. Не до щепетильной работы. Придет Явор Стоянович, он осмотрит. Ну а пока, помажем ваши ожоги.

Он начинает вести прохладными пальцами в мази по моей кисти.

Закусываю губы, чтобы не сказать лишнего. Только наблюдаю, как ухоженные аристократические пальцы касаются моей кожи, снимая жгучую боль.

– Не смотрите на меня так испуганно, я вас не съем, – обещает ректор. – Но порки дам. Какого черта вы полезли на лярву с голыми руками.

– На кого? – спрашиваю я, отвлекаясь от смеси жгучих и ментоловых ощущений на коже.

– Вы не проходили высшую нечисть на уроках, и по инструкции должны были в случае ее обнаружения сразу сообщить старшим, – ворчит Азарий.

– У меня не было времени, – оправдываюсь я. – А что это за создание? – пытаюсь изменить тему, чтобы свернуть разговор от выговора.

- Высшая нежить, ворует детей, - в голосе Азария я слышу что-то такое, от чего мои внутренности закручивают узлом холода, а огонек магии под сердцем наоборот жжет невыносимо. – Выглядит как богатая госпожа, передвигающаяся по темным ночам на роскошной бричке. Как ее начать преследовать, ее призрачная карета ныряет в кротовую норку, и все... Еще никому не удавалось пройти дальше.

– Значит это хорошо, что я не дала ей сесть в карету, – констатирую я. 

- Вы неоправданно рисковали, но неожиданно Миролюб оказался прав, ваша чувствительность уникальна, потому что кроме вас присутствие лярвы не почувствовал никто, - продолжает злиться Азарий. – И вам повезло с так быстро сориентировавшимся фамильяром. В противном случае в кротовой норе уже искали бы вас. И вполне ожидаемо, что та нора стала бы для вас могилой.

Я вздрагиваю. Азарий улавливает эту дрожь, перехватывает мои пальцы и сжимает посильнее.

- Никакой гонки с нежитью до окончания седьмого класса, ясно? – твердо говорит мне, заглядывая в глаза.

Мне кажется, что его зрачки снова стали выпукло-вертикальные, как у кота. Но стоит моргнуть и все приходит в норму.

- Плечо сами смажете, - с едва ощутимым рычанием говорит ректор. И медленно отпускает мои пальцы. Без его ладони мне сразу становится сиротливо. Усилием заставляю себя вспомнить, что с ректором не все хорошо, что я его, между прочим, подозреваю в ужасающих деяниях. Это отрезвляет. – Теперь что касается наказания.

– Что? – поверить не могу. Я думала, что мои ожоги и головные боли достаточно наказание. Но ректор невозмутим. 

Он встает, безупречный в своей батистовой рубашке и вышитом золотом жилете. Делает пас руками, те на мгновение укутываются сиянием и он стряхивает пальцами.

– Напишете реферат по лярвам, – говорит ректор. – Возможно, углубленное изучение темы отвлечет вас от самодеятельности в следующий раз, и до вторника, чтобы изучили Устав гимназии, проинспектирую вас перед ритуалистикой.

– Это.. это, – у меня слов не хватает от возмущения. – Да мне еще на кухне котлы чистить все выходные. И уроки.

– Гимназия ведьм опасное место для самонадеянных и необразованных, – холодно отвечает ректор. – Однако можете вернуться под крыло к опекунам. Вас в школе не держат. 

– Я выучу, – зло обещаю этому куску льда. – Но знайте, даже если бы я знала правила на зубок, то все равно не бросила бы младенца на растерзание нечисти.

– Ну и дура, – припечатывает меня ректор. И выходит из комнаты. 

У меня от злости и возмущение начинает пульсировать в голове, словно туда раскаленный гвоздь забили. 

– Зачем ты его злишь? – материализуется на кровати Атанасий. Выглядит черт довольным, а в лапках держит здоровый поднос, груженый едой. – Он только хочет, чтобы ты дожила до выпуска.

– Можешь перейти ему в услужение, – ворчу я.

Сейчас я злая на всех. На ректора, вызывающего у меня кучу противоречивых эмоций. Лечит меня, а потом ругает. На мир, в котором оказалась. На опекунов Евдокии.

Черт смотрит на меня как на безумную.

– Я тебе здесь пожрать принес, – говорит, отодвигаясь подальше от меня с подносом. – но вижу ты не в настроении.

- Прости, - я снова выбираю путь не спорить.

Тем более что мой фамильяр на самом деле не хочет для меня ничего плохого. И по-своему беспокоится о хозяйке. Не его вина, что у нас разный менталитет и приоритеты. 

Я начинаю мазать бок мазью. Кажется, без Азарии она потеряла половину своих целебных свойств.

– Что с Настей? – спрашиваю у черта, чтобы скрасить тишину. Ну, как тишину – черт восторженно чавкает, поглощая свой и мой ужин.

Меня слегка тошнит, поэтому я о еде не думаю.

– Ничего, забрали ведьму в гимназию, – отмахивается Атанасий. – А вот кадета твоего кажется, накажут, за нарушение устава. Может, и в карцер закроют в неделю.   

– Как? – я даже обомлела. Аристарх здесь при чем?

– А что ты хотела? У них военное училище, там с виновниками жестко, в науку другим...

– Нет, нет, я не могу этого допустить.

Я решительно встаю, наплевав на головокружение. Крепче завязываю горловину рубашки и оглядываюсь в поисках халата. Нету. Ой, да и так пригодится. В конце концов, разве я на пляж не ходила с меньшим количеством одежды?