Гимназия ведьм

28 Азар

Евдокия держалась немного в стороне. Закусила свою нижнюю губку так, что у меня чуть не срывало крышу от этого зрелища. Что за мысли в ее красивой юной голове? Я попытался взглянуть на ситуацию со стороны.

Молодая девушка с плохим домашним образованием. А точнее почти без такового. Не понимаю. Или родные Евдокии не распознали ее уникальный дар или просто берегли ее. Что может хотеть такая особа от жизни? Явно не пожилого жениха. Да именно от такого жениха она и убежала в стены гимназии, ища спасение.

При упоминании о старом ведьмаке, который хотел захватить девушку себе, мой лев вызверился. И едва не преодолел магическую защиту гимназии. Хорошо, что основатели здесь накрутили такого, что и сам дьявол не прорвется.

И вот девушка убежала от одного неравного брака. А здесь ректор. Вдвое старше нее. Для оборотня тридцать два года вообще не возраст. Но для Евдокии после ее явных симпатий к кадету – разорвать бы его на кусочки – ухаживание ректора как снег на голову.

И знала бы только она, как мне самому это неприятно. Я словно предаю Камелию. Семь лет назад я клялся, что отыщу ее. И с тех пор не покладая рук, ищу вход в тот мир, куда лярва затащила сначала нашего ребенка, а потом и Камелию, которая без раздумий бросилась догонять монстра.

Теперь же, когда зверь сделал свой выбор, я чувствую себя бабником. Предателем и негодяем.

И будь моя воля, я бы держался от Евдокии на расстоянии. Однако, кроме личной жизни, у меня есть обязанности. Перед царем, перед страной. В первую очередь я генерал, а уже потом простой мужчина.

– Не бойтесь, – я стараюсь загнать инстинкты глубоко под кожу. И тянусь к родовой магии, которая входит в конфликт с сущностью зверя. Внутренности сводит от призрачного холода. Словно мятой обтерся. – У вас еще будут уроки по защите от злых сил. К тому времени рекомендую прочесть Зиновия Лютого, «Существа высшего плана».

– Как скажете, – девушка не шевелится. Наблюдает за крыльями лярвы. А та скалится в нашу сторону.

- А сейчас кратко расскажу вам об этом экземпляре, - продолжаю я. – В древнем Риме был распространен обряд лемурии, во время которого каждый хозяин дома бросал за спину черные бобы, откупаясь, таким образом, от духов предков, – ложь, которая извращала меня, отступает, пока я отвлекаюсь на лекцию. Собираюсь с мыслями. – Так они защищались от мертвецов, иногда выходящих из могил.

- Так это – заложный мертвец? – отзывается девушка, со страхом отодвигаясь от клетки.

– В определенном роде, специализируется на том, чтобы посылать падучую болезнь, особенно на детей, – продолжаю объяснять я.

А пальцы сами тянутся оградить девушку от нечистой силы. Расправить морщину между бровей, обнять. Проклятая метка, которую я вижу как наяву, манит меня к девушке, тянет как цепью.

Не знаю, как вообще держать себя в руках.

– Они заманивают детей в свою карету, а совсем маленьких, оставленных без присмотра и просто воруют, – объяснил я снова. Взгляд упал на принесенную Глебом колбу. И я ухватил стакан с снадобьем, чтобы занять непослушные руки, которые так и стремились жить собственной жизнью.

– Зачем им дети? – спросила Евдокия, потирая глаза. То ли от усталости, то ли от избытка информации.

– Пить кровь, – ответил я, всколыхнул экстракт, принесенный алхимиком. Все – чтобы отвлечься от собственных желаний.

- Я извиняюсь, - девушка встала, и шагнула мне на встречу. Ноздри мгновенно уловили ее запах, который не могло перебить даже неприятно пахучее зелье. Зачем она идет ко мне? Я напрягся, готовый отойти на шаг.

А потом перевел взгляд на Евдокию. Ее глаза вдруг показались мне совсем не юными. Как будто посмотрела на меня старшая женщина. Чувство было таким странным, что я помимо воли вздрогнул. Это ученица Евдокия Косач, семнадцать лет... Но нет, впечатление, что сейчас я разговариваю со старшим человеком никуда не исчезло. Как я раньше не замечал в ней этого?

- Я только хотела сказать, - девушка остановилась в шаге от меня. – Что ваши поиски, насколько у них есть смысл? Если они, – кивок на клетку. – Пьют кровь, что вы хотите найти через семь лет?

– Ты не понимаешь, – вся моя субординация полетела псу под хвост. Евдокия ударила в самую болезненную точку. Сто раз я просыпался ночью от того, что слышал, как мой сын плачет. Сотни раз меня звала Камелия. Столько же раз Глеб говорил мне то же, что и Евдокия. Вот только поверить, что мои самые родные – мертвые я не хотел. Не мог. Не имел права.

Я отошел от девушки.

- Я только говорю, что думаю, - она ​​покачала головой. – Людям свойственно жить иллюзиями.

– Молчи, – я отступил еще на шаг.

И лярва ухватила меня за плечо. Просунула удлиненную руку между прутьев, впилась холодными скользкими когтями в плоть, потянула к себе, срывая с меня одежду. Евдокия вскрикнула, от ее фигуры потянуло жаром. В ответ лярва тоже закричала.

Вывернулся, едва не трансформируясь в зверя, плеснул из колбы на руку, которая меня держала, та почернела, и осыпалась пеплом. Лерва закричала в ответ так, что стакан со снадобьем лопнул, и разлетелся вдребезги. Так же взорвалось и остальные тонкостенные сосуды, Евдокия закрыла руками лицо, но сделала еще один шаг ко мне, выпрямилась, словно готовясь к удару. И замерла.

Я потер плечо, наливавшееся болью.

– Ты как? – не было больше смысла держать дистанцию.

- Все в порядке, - девушка смотрела на отброшенную в угол клетки лярву которая, наконец, заткнулась. Потом перевела взгляд на мое плечо. – Можно посмотреть? Вы ранены?

От беспокойства в ее голосе моя злость и раздражение немного улеглись. Я тоже ощупал свое плечо, ран не было, только в месте, где меня ухватило чудовище, темнели черные отпечатки.

– Не стоит, – я осторожно шагнул между обломков.

Евдокия не стала подходить поближе, за что я ей был благодарен.

Я вернулся к лярве:

– Понравилось тебе зелье? – спросил, кривясь от боли в плече. Боюсь без оборота в зверя, само быстро не пройдет. Лярва зло мигнула своими черными, как нефть глазами без белков и зрачков.– Скажешь, что я спрашивал, или принести тебе еще?