Гипоталамус

1 Глава Начало третьего тысячелетия, Киев

Мэр старого Города был человек не молодой. Уважая себя и сво- их родных, он делал все, чтобы   это уважение видели окружающие. Он давно не получал удовольствия от покупки дорогих швейцарских часов и очередных за- граничных автомобилей. Да он их сам и не покупал. Он даже не знал, кто и как это делает. Ему только надо было полистать каталог и ткнуть пальцем. Все остальное делали эти противные «пресмыкающиеся», люди, людишки — подъедала, лицемеры и проходимцы. Ох как они его достали… Но обойтись без них было уже невозможно. Хотя мэр древнего города любил людей… Да, да, да... Любил... Но любил по- своему. По-мэрски... Он любил людей вообще. То есть всех сразу. И не иначе. То есть, если точнее, он любил группы людей. И чем больше была группа, тем больше он её любил. Он любил людей как массу, как океан и небо, как горы и поля с кукурузой. А вот поодиночке люди его раздражали и нервировали. Поодиночке они казались ему никчемны- ми и ущербными, слабыми и гадкими. А людей, которые ему перечили, он просто ненавидел. И это касалось буквально всех людей, живущих на земле. Исключений не было. Его раздражали старые родители, жена и сын, дочь и ее жених. Ему хотелось уехать в сельскую глушь и бродить по траве босиком, без людей… У меня есть все кроме радости и сча- стья. Часто думал он. А годы брали своё… Гуляющий по спине холодок предвещал беду. Последняя встреча с Президентом была просто трагедией. А что, собственно, произошло? Да ничего. Просто Президент с ним — ве- ликим и неповторимым, хитрым и умным интриганом — не поздо- ровался. Президент прошел мимо, даже не взглянув в его сторону… Ну, конечно, никто из окружения Президента не предполагал, что его выберут, что именно он станет мэром столицы. Сволочи, ни- кто не верил. А я стал. Я хотел, а Господь решил… Мой Господь... 

Утро не радовало. Предчувствие больших проблем не давало по- коя. Предчувствие беды... Болела поясница и гудела голова. Зави- симость от таблеток, от этих проклятых разноцветных шариков и однотипных желатиновых пилюль — убивала его. Чувство ущерб- ности и патологического одиночества, замешанное на почти неогра- ниченных финансовых возможностях, в созвучии с сектантскими молитвами, пробуждало в нём необузданную, звериную страсть и невероятную потребность деятельности. Он не мог не принимать лекарства, а, принимая, понимал, что убивает себя, убивает своё естественное существование. А дозы требовались все больше. Он знал все о своей проблеме, или почти все. Эндорфины — изобре- тение человечества, открытие века…. Система регуляции поведения посредством эмоций… Вряд ли в наш просвещенный век найдется много людей, которые станут утверждать, что их поведением руко- водит исключительно рассудок, здравый смысл и так называемая

«свободная воля». Пускай попробуют систематически совершать поступки, к которым «душа не лежит», от которых им самим ста- новится тошно, гадко и стыдно. Роль рассудка часто сводится лишь к придумыванию логических оправданий для поступков, диктуемых инстинктами, условиями общественной жизни, политикой государ- ства и еще черт знает чем, а «жизненную энергию», необходимую для активной деятельности, мы черпаем в сфере эмоций, которые лишь отчасти подконтрольны разуму. 

А когда человек «идёт по трупам»? Когда он действует против своей совести? Когда ворует у своих? Когда приходится заискивать перед негодяем, а на порядочного человека вешать преступление им не совершенное? А когда надо врать тысячам и миллионам сво- их сограждан, обещая то, что никогда не будет сделано? Конечно, на все есть свои оправдания. Но только откуда брать энергию для дальнейшей жизни? Нормальный человек получает эмоциональ- ный заряд путем созидания, он получает соответствующую пор- цию естественных эндорфинов, которые, собственно, и вызывают у нас всю гамму эмоций: радость и печаль, удовольствие и непри- язнь, нежную привязанность и отвращение. А если не созидаешь? 

А если грабишь и воруешь? Врешь и не слышишь свою совесть? Как жить? Вот тут и приходят на помощь искусственно синтези- рованные эндорфины.

А может, выпить? Он достал из холодильника бутылку Русско- го Стандарта. Украсть деньги у америкосов... Это круто... А вдруг... Нет, не может быть. Никто не узнает, там же замешан сам... Булькнул немного в стакан и вылил содержимое в рот. Через минуту голове стало легче, но боль в пояснице не уходила. Однако что-то на дне его черной души подквакивало и подкаркивало: «узнают, как пить дать узнают». Он налил еще, выпил.

Визг мобильного телефона прозвучал как приговор. Только на пя- том звонке мер опомнился. Звонил дежурный горотдела милиции.

• • Вам что, делать нечего, в такую рань звонить? — гаркнул в мобилку мэр.
  • У нас чрезвычайное происшествие, — ответил голос в трубке, — в зале игровых автоматов, на Владимирской, угол Богдана Хмельницкого
• семь трупов. Оперативники выехали, работают… Через час — дру- гой набегут «писаки».
  • Выясните все подробности и перезвоните!
  • Хоро…

Мэр выключил мобилку на полуслове. Нервы были на пределе. Проклятая оппозиция. Что им надо? Столько усилий. Все уверяли, что проблем нет… Сволочи! Все врут. Столько денег ввалить и все коту под хвост?! Он налил себе еще водки. Вот так и жизнь пройдет. Куда бе- жим? Радости нет. Пока сидишь за столом — вроде все нормально и весело, а просыпаешься утром… Сил нет. Желаний нет. Когда-то он мечтал о машине и квартире, о мебели и цветном телевизоре, о детях и внуках... Даже нет желания пойти в церковь. А зачем? Если будет надо ко мне придёт кто угодно. Кого пожелаю… Тот и придёт…