Гипоталамус

6. Глава Киев

Ой, как же он назывался?... Дай Бог памяти. Ага. Дом ма- невренного фонда. Во как. Туда временно подселяли во- енных, переведенных в Киев, но не успевших получить квартиры, и прочий бездомный люд. В то время я жил на

улице Спасской. Бывший первый секретарь райкома Палий… Гм…

• старик закашлялся.
  • Иван Палий? — переспросил собеседник, раскладывая по ма- стям карты.
  • Да, Иван Палий. Тогда еще говорили, голосуй за Палия — не получишь ни х…, в общем ничего не получишь. Тогда очень большой начальник был.
  • И сегодня не маленький. Непотопляемый. Номенклатура! В мэрии крутится! — подтвердила женщина, также раскладывая карты по мастям, — щас таких называют — решало.
  • Решало?
  • Ну да, мэры меняются, а решалы те же. Бабки между кабинета- ми носят…
  • М-да, подобное к подобному…
  • А что вам так не нравится новый мэр? — женщина демонстра- тивно покачала головой и закурила сигарету.
  • Что-то в нем сатанинское есть… Да ну ладно, Бог с ним с мэ- ром. Так вот он, этот самый ваш первый заместитель, решил мой дом снести. А дом был замечательный, старый. Но. Предписали нас отселить. Предписывали, предписывали, потом — силой. То есть приехал трактор и снес крыльцо. Клара мне звонит, переживает. А я где-то в тайге. Меня нашли по радиостанции. Я ей говорю, ты что, не знаешь что делать? Быстро свистни ребятам, пусть разберут трактор. Вечером пришли пацаны и сняли гусеницы. Это просто делается. Я через три дня прилетаю домой, а тут плачет куча работяг. Мол, мы то 

    тут при чем, спрашивают- то с нас… Начался судебным процесс. Я на него не ходил. В конце концов, меня спросили, что бы я хотел. Я ска- зал, что, в любом случае, остаюсь на Подоле. По-любому, что бы вы мне не делали. Я здесь родился, и здесь хочу умереть. Они меня спра- шивают, подойдет ли мне дом маневренного фонда? Будете, говорят, там жить, пока не подойдет очередь на квартиру. Я объясняю, что я не стою в очереди, и меня мой дом вполне устраивает. Они говорят, ну так встанете на очередь. Дом действительно был старый, раньше он принадлежал Третьякову. Тому самому, — старик понизил голос и поднял указательный палец правой руки вверх, — ну тот, у которо- го галерея… Использовался он как доходный дом. Ну, хороший был дом, там была масса комнат. Отселили всех. Я последний остался. В одной комнате мы клеили байдарки, в другой я точил свои камни. Нормальный был дом. Правда шумный. На перекрестке двух улиц. И связаны с ним миллионы историй. Короче говоря. Дают мне ордер в этот дом. Комендант дома, бывший мой ученик по станции туриз- ма, говорит, если меня не пугает восьмой этаж, то он даст ордер в квартиру, которая раньше была красным уголком. Вот так и вселился. Обои переклеил. Видите, я даже двери не менял. Так и вселился. А в комнате стоял бюст Ленина. На первый взгляд — гипс. Стоит себе, ну и пусть стоит. А тут... то ли его Клара протерла тряпкой, то ли ветерком надуло. В общем, Ленин начал «обтекать», терять форму. Думаю, мироточит, что ли. Смотрю острые брови, и бородка как-то округлились…

  • • Чей выход? — спросила женщина, устав слушать старика с бо- родой.
    • Мой. Так вот… — старик кинул на женщину косой взгляд, — Галка, твою мать, ты, когда научишься слушать? Э-э-э…

  • Раздался телефонный звонок. Старик взял трубку радиотелефона, нажал на кнопку и нервно поднес к уху.

  • • Борис Семенович? — раздался голос в трубке.
    • Именно… 
    • • Хри-и-истос Воо-о-скрес. — откликнулся голос.
      • Совершенно с Вами согласен. Но я-то тут при чем? — Борис Семенович нахмурился.
      • Ой, извините… Вы же…
      • Миша, это ты?
      • Да, Борис Семенович, — повеселел голос.
      • У тебя должна быть веская причина…
      • Я помню, что пятница, у вас день преферанса, но…
      • Говори, люди ждут…
      • Да, по-о-онимаете, Борис Семенович, дело в том, что мне надо у вас пожить денька два-три… Гм… О-о-бстоятельства. По-о-онимаете…
      • Да на хрена мне твои обстоятельства. Я тебя всегда рад увидеть, шоб ты был здоров, а то ты все по ящику мелькаешь, крутой стал… Приезжай!
      • Я рядом, сейчас буду.

    • Борис Семенович выключил трубку и с раздражением бросил на софу: — Физик, мать твою. Итак, я выхожу.

      Игра не ладилась. Борис Семенович получил в гору шестьдесят на мизере. Соумышленники по преферансу пришли без водки. Да еще кололо в боку. То ли почка барахлила, то ли мочевой пузырь. В об- щем, Миша мог стать желанным поводом прекратить игру.

      Когда раздался стук в двери, Борис Семенович бросил карты.

    • • Клара, открой, это ко мне, — громко крикнул Борис Семенович, — все, завязываем. Друг на ночлег приехал издалека… Пошли все на хрен.
      • Вы, Боря, таки препаршивейший типчик. Когда выигрываете, никого не отпускаете даже в туалет. А когда «паровоза» хватанули, сразу «на хрен», — обидчиво промямлил партнер по «префу». Непорядочно это…