Гипоталамус

8 Глава

-Миша, спишь? — шепотом спросил Борис Семенович.

• • • Да нет. Бока болят. Сколько я про-

спал, Семёныч? — не открывая глаз, буркнул Михаил.

• • Много, Миша, очень много.
  • Гм. Что значит много? — Михаил открыл глаза, потянулся и сел на край кресла. — Всю ночь в кре-е-сле-е? Ну, эт во-о-още…
  • А что не так? Кресло как кресло. А ты знаешь, кто в нем сижи- вал? — прищурился Борис Семенович.
  • … — Михаил молча смотрел на Владимирского, — и все же, сколько я проспал?
  • Часов пятнадцать, мой монохромный друг. Так ты хочешь знать, чья выдающаяся задница грелась в энтом сэконд хенде?
  • Да какая разница, чья задница? — в рифму прохрипел Михаил.
  • У-у-у? Есть разница. Есть. И я — таки тебе скажу.
  • Ну и?
  • А впрочем, не буду. Незачем тебе знать. Лишнее — враг необ- ходимого, — Борис Семенович взял телевизионный пульт и добавил громкость. По пятому каналу передавали блок новостей, — как они

меня задолбали! Миша, ты понимаешь, кто нами управляет? Нет, Миша ты — таки не знаешь, кто нами управляет. А я тебе скажу. Ты думаешь это парляме-е-ент? А вот этот, глянь, Миша, призерва-дент? Да, чтоб ты был здоров, мать твою. Ага, а вот этот, этот министр ино- странных дел? Чей только министр? Америкосовский министр, рабо- тающий у нас! Мама дорогая, зачем я родился? Говорил мне мой бед- ный папа Сема: «Боря, беги отсюда, подальше, после коммунистов придут их дети, а за ними их внуки…». А с чего все начинается? С ло- гики, Миша, с нее родной. Взять хотя бы, к примеру, музыку. Ведь у нас кто самый талантливый? Тот, кого по ящику днем и ночью крутят. Так ведь? И кого же у нас крутят? Поплавка! Зёбру и мужеподобную про- водницу! Дикую танцовщицу без трусов и прочих неучей! Мать их! А где Мэнсаунд, которому весь мир аплодирует? Где родоначальник украинского рока Юра Виноградов? Где Игорь Жук и Сергей Мороз? Почему не показывают Алика Берга из Донецка и Василя Слапчука из Луцка? А потому, мой дорогой друг, что планка будет высоковата. Вот так залезут бездари на пьедестал и никого не пускают…

• • Там деньги ходят. И не малые, — откликнулся почти проснув- шийся Михаил, — они под флагом защиты украинской культуры по- делили всех на своих и чужих. И крутят свое кино, чего напрягаться?
  • В том то и дело, Миша. Ну, Бог с ней, с музыкой, я в ней не очень… Друзья разбираются, вот и мне нажужжали. А вот литерату- ра! Это, брат мое.
  • И что у нас с литературой? — Михаил с интересом смотрел на собеседника, перебирая в памяти события вчерашнего дня.

Борис Семенович расположился в кресле напротив Михаила, до- стал сигарету и закурил. Он любил небольшие паузы в разговоре. Особенно когда все внимание было сосредоточено на его персоне. Борис Семенович Владимирский мог говорить о литературе и поэ- зии бесконечно. Где-то повторяясь, где-то размышляя вслух и даже матерясь, он никогда не терял нить разговора и всегда тщательно сле- дил за поведением собеседника. Но сегодня в его голове был полный, как он любил говорить, квадрононсенс. Мысли бегали в голове, будто

тараканы по кухне. И собрать их в одном месте не представлялось возможным. Он налил из кофейника черную жидкость до половины чашки себе и почти полную чашку Михаилу.

• • Литература… Тут дело обстоит совершенно потрясающе. Это я тебе как академик говорю. Можно просто еб…ся. Ты Володю Каден- кова знаешь? — Владимирский поднес чашку с кофе ко рту.

Михаил утвердительно кивнул головой.

• • Так вот его, Вовку Каденкова, наградили как русского прозаика! Ты представляешь? Вовку! Как русского писателя! Это, что за шутка? Нет, он, конечно, заслуженный человек, трудяга, талантище! Только в украинской литературе, но никак не в русской. Тут бы я согласил- ся. Но кто же его, чистокровного еврея, в Украине заметит? Кто? Ни- кто! А тем более признать как украинского писателя! На самом деле русскоязычная литература Украины по отношению к литературному процессу в России — это явление самодостаточное, развивающееся параллельно и независимо от культурной митрополии, что-то вроде эмигрантской литературы русского Зарубежья, которая после револю- ции по понятным причинам оказалась оторванной от литературного процесса. Однако элитарная русскоязычная литература Украины ото- рвана от русской литературы в России скорее по причинам художе- ственным — ни в Киеве, ни в Одессе, ни в Харькове с Днепропетров- ском не отыскалось пока своего Бунина или Набокова. А ведь куда интереснее современная украиноязычная литература. Переживающая в настоящее время финансовый и идейно-художественный кризис, она, тем не менее, имеет значительные шансы и потенции удивить мир своими не написанными еще шедеврами. Но кто признает украинских авторов в России? Кому они там нужны? Ни-ко-му. Вот и получается, что посредственные русскоязычные писатели, живущие на Украине, награждаются россиянами из политических соображений, а действи- тельно выдающиеся и талантливые украиноязычные писатели и поэты никому не нужны ни в Украине, ни, тем более, в России. Взять хотя бы Василя Слапчука. Это же поэтище, Пушкин, гигант мысли…
  • И отец украинской демократии…- автоматически прервал Михаил.