Гипоталамус

12 Глава

Дэвид вышел из посольства. Сэр, а как же ваш автомобиль? -

• крикнул вдогонку охранник.
  • Пусть ждет, я сейчас буду.

Привычка держать окружение в неведении

была привита с детства. «Никто не должен знать о тебе всё» — го- ворил отец. И он прекрасно понимал почему. Водитель ждёт, а он не вернётся, а может и вернётся... Никто не знает. Погода прекрас- ная. Летняя прохлада ласкала его лицо лёгким, пахнущим арома- том цветущих лип, ветерком. Наивные люди. Ходить пешком с его работой... С его посекундной тарификацией... Что ж... Пусть так думают. Он дошёл до Софийской площади и посмотрел в небо. Что будет дальше? А мне плевать, будь что будет... А что может быть хуже, чем то, что есть? Конечно, если сравнивать его жизнь с другими... Но почему я должен всё время сравнивать? Тот худее, этот толще, кто-то богаче... Почему люди разучились слушать собственную душу?

Одинокие автомобили радостно рычали и летели вдоль улицы, унося неизвестных пассажиров по их неотложным делам... Боко- вым зрением он увидел человека, который двигался ему наперерез. Еще несколько секунд и их пути пересеклись.

• • Добрый вечер, Дэвид, — человек протянул руку.
  • Приветствую вас, господин мэр, — он крепко пожал руку и, задержав её на несколько секунд больше, чем положено, спросил, — скажите, вы сильный человек?
  • Вы, как всегда, философствуете? Или это так, для разрядки?
  • А вы в своем стиле, вопросом на вопрос. Так как же?
  • Что вам сказать? Иногда мне кажется, что сильный, а иногда...
  • Понимаете, система, в которой мы живем, вдалбливает что 

    мы бессильны, что мы слабы, что обществом управляет зло и пре- ступность, и так далее.

  • • Всё это брехня. Мы сильны, прекрасны и удивительны. Нет ни- каких причин, чтобы не понять, кто мы есть и куда мы идем, и нет никаких причин, чтобы человек не владел своей силой.
    • Да, я тоже так думал.
    • Мы необычайно сильные существа.
    • Я думаю, что провел 30 лет своей жизни, первые тридцать, пыта- ясь стать кем-то. Я хотел добиться успеха, успеха в теннисе, в школе, в колледже. И на что бы я ни посмотрел с этой точки зрения, мне всегда чего-то не хватало. Понимаете? Имея почти всё, что можно иметь в финансовом плане, мне всегда чего-то не хватало. Я думал: вот если бы я добился успеха в том-то или в том-то... И я понял, что играл не в ту игру, потому что игра заключалась в том, чтобы понять, кто я уже есть. Наша культура приучает нас обращать внимание на разницу. Вот вы смотрите на человека и «это» тут же включается: светлее, тупее, старше, моложе, богаче, беднее... Различие — это наша система изме- рений.
    • А разве можно иначе?
    • Иначе? Не знаю... Мы классифицируем и раскладываем всё по полочкам, и мы видим других отдельно от себя, мы видим лишь толь- ко то, что различно. Одно из самых ярких переживаний — быть с другим человеком и вдруг увидеть, что он в чем-то похож на тебя, он ничем не отличается, и ты понимаешь, что, в сущности, и ты и я — одно, ты понимаешь, что других нет, все–одно. Я не родился Дэ- видом, я родился человеком, а уже потом научился быть тем, кем я есть — плохим или хорошим, благополучным или нет, всему этому я научился по ходу жизни.
    • Мне не нравится ваше настроение, — мэр города шёл странной походкой, его качало из стороны в сторону, а иногда казалось, что он хромает попеременно то на одну ногу, то на другую.
  •  
  • • Вы совершенно разучились ходить, Леон, совершенно. Скажи- те, это ваш автомобиль сопровождает нас?
    • Мой, а что?
    • А на рыбалке удочку вместо вас тоже кто-то забрасывает? У вас в штате мэрии есть «удочкозабрасыватели»?
    • Нет, только «портфелеподаватели», — улыбнулся мэр.
    • Власть, власть, власть... Я вас знаю очень много лет Леон, вы раньше были другим, совершенно другим.
    • Всё меняется... — мэр тяжело вздохнул и оглянулся на прохо- дившую мимо парочку, — любовь это такое чувство...
    • Любовь к власти? — Дэвид остановился и по-отечески посмо- трел вслед убегающей молодёжи.
    • Вы, как всегда, опошляете всё, что движется, вы случайно не американец?
    • Когда власть любви превзойдет любовь к власти, настанет мир на земле. Знаете, кто это сказал?
    • Вы сказали...
    • Чудак, я лишь повторил... Сказал это Джимми Хендрикс.
    • Поэт?

  • —... — Дэвид посмотрел на собеседника и поджал губы, — вас, Леон, погубит невежество, да, да, да. Я же вам всегда рекомендовал слушать музыку, а вы... Музыка... Что может быть прекраснее? А мне так и не удалось...

  • • Музыка? У меня знаете сколько музыкантов-мудозвонов? И все такие талантливые... А я дирижер у них, ага, вот только палочки не хватает, — он настороженно вслушивался в интонацию собеседника. Что-то случилось. Неужели они узнали? Вызвал на встречу срочно, а ходит вокруг да около...
    • Вам не хватает страсти, Леон. 
    • • Да уж, не хватает... С вашей помощью всё будет... Всё, что хоти- те. Страсти расовые, сексуальные, религиозные...
      • Это больше не работает, появляется новое сознание, которое воспринимает Землю как единый организм... Понимаете к чему я?
      • А чего же не понять? Вы всегда к войне...
      • Да, организм, который ведет войну сам с собой, обречен. Бил Хикс заканчивал свои выступления так. Он говорил: «жизнь это как катание на аттракционе. Пока вы там — вы думаете, что это реально, такова сила нашего воображения. Вас подбрасывает вверх и вниз, кружит по кру- гу, вас бросает в дрожь, всюду яркие цвета, громкая музыка, вам весело, некоторые кружатся на этой карусели уже долго и задаются вопросом: