Гипоталамус

4 Глава

Михаил Яковлевич давно потерял счет дням. Его жизнь была похожа на камень упав- ший с горы. И этот камень

катился вниз, срывая со склонов Пространства Вариантов все новые и новые потоки эмоций, знаний и озарений. Он наслаждался путе- шествиями во времени, а жизнь кипела где-то рядом, за окнами и за стенами, в узком черном коридоре выдуманной одноразовыми сапи- енсами трехмерной реальности.

Утром появился Грумберг и заявил, что в городе появилась нечи- стая сила. Странно, но Михаил Яковлевич отнесся к этой информа- ции серьезно и даже поинтересовался: — Кто именно появился?

• • Вельзевул1, властитель всех демонов, источник всего зла, он таится в телах всех Сынов Человеческих. Он смерть, владыка всех несчастий и, обрядившись в благопристойное обличье, он вводит в искушение и соблазн Сынов Человеческих. Он сулит богатство и власть, роскошные дворцы и одежды из золота и серебра, множество слуг. Он сулит извест- ность и славу, прелюбодеяние и вожделение, обжорство и пьянство, разгул, праздность и лень. И искушает он каждого тем, к чему душа человека лежит более всего. И в тот день, когда Сыны Человеческие уже становятся рабами всех этих отвратительных вещей и тщеславия, в качестве оплаты за них он отбирает у Сынов Человеческих все, чем щедро одарила их Мать Земная. Он отбирает их дыхание, их кровь, их кости, их плоть, их внутренности, их глаза и их уши. И дыхание Сына Человеческого становится затрудненным, болезненным и зловонным, подобно дыханию нечистых зверей. И кровь его становится густой и зловонной, как воды стоячего болота, она сворачивается и темнеет, как ночь смерти. Князь мира сего входит в каждый дом, и люди принимают его. И брат встанет на брата, отец на сына… И кости его становятся…

1 В поздней каббале Вельзевул — второй из десяти архидемонов (эле- менталов зла), «князь тьмы и демонов»

• • Борис Семенович, у него опять началось! Семенович! Вы меня слышите? — Михаил Яковлевич осторожно отошел от Грумберга.

А тот, не взирая ни на что, продолжал.

• • И кости его становятся твердыми и узловатыми, они истощают- ся изнутри и разламываются на части, как камни, падающие в ущелье. И плоть его обрастает жиром и становится водянистой, она начина- ет гнить и разлагаться, покрывается отвратительными струпьями и наростами. И внутренности его наполняются мерзкими отбросами, сочащимися струями разложения, и множество мерзких червей нахо- дит себе здесь приют. И глаза его мутнеют, пока темная ночь полно- стью не окружает их, и уши перестают слышать, и наступает гробовая тишина… Князь мира сего входит в каждый дом…
  • Эй, ты чего заладил, мать твою… Давай лучше выпей! — Борис Семенович протянул Грумбергу стопку с водкой.

Тот не отказался, ловким движением он перекинул стопку, вылил содержимое в рот и дружественно улыбнулся. Его нечищеные желтые зубы радостно торчали наружу, наслаждаясь почти свежим воздухом.

• • Фу ты, ну ты. А я даже испугался. Думал: опять началось, — Михаил налил себе половину рюмки и выпил. Поскольку закусывать было нечем, собутыльники молча наслаждались согревающей горе- чью спиртного и весело поглядывали друг на друга.
  • Ты чего это заладил? Случилось что? — Борис Семенович накло- нился и заглянул в глаза Грума. — Да ты, как я смотрю, не шутишь…
  • Нет. Не шучу. Вельзевул, властитель всех демонов, пришел. И последний заблудший Сын теряет жизнь свою. Ибо не придерживал- ся он законов Матери своей и совершал грех за грехом. И потому отбираются у него все дары Матери Земной: дыхание, кровь, кости, плоть, внутренности, глаза и уши, а после всего и сама жизнь, кото- рой венчала Мать Земная его тело…
  • Тс-с, не шуми, послушай, это не он говорит, это через него вещают. Он только передает, что слышит, — предупредил

Михаила Борис Семенович, — слушай внимательно, могут быть и цифры, и имена. Запоминай.

Грумберг откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и, качая го- ловой из стороны в сторону, продолжал: — В Голосеевском лесу открыт портал параллельного мира, это волхвы оставили. Мы должны… Мы можем… Вельзевул — монарх ада: он высокого ро- ста, он восседает на обширном троне; на лбу его красуется огнен- ная повязка; грудь раздута, лицо опухшее; брови подняты, глаза мечут искры; у него огромные ноздри и два высоких рога на голо- ве; черен, как мавр; за плечами у него виднеются широкие крылья летучей мыши, у него утиные лапы, львиный хвост и волосы до пят. Но будут и другие: Молох, Ваал, Адрамелех…

• • Грум! Эй, дружище, по-моему, ты уже заговорился. Начитался сказок и чудишь тут… Давай серьезно, ну! Еще водки? — Борис Се- менович выглядел обеспокоенным.

Грум открыл глаза. Минуту он молчал, пронизывая взглядом, про- странство, между Михаилом и Борисом Семеновичем.

• • Серьезно? — Грум перевел взгляд на Михаила. — А если серьез- но, то дело очень серьезное. Дело, можно сказать, дрянь. У нас с вами большие проблемы. Я бы даже сказал, огромные проблемы. Просто колоссальные проблемы, я бы сказал…
  • Ну, хватит юродствовать. Ты уже достал, говори серьезно, — Борис Семенович негодовал.

Таким он не видел Грумберга никогда. Беспокойство и страх про- низали все его существо. Холодный пот выступил на висках, а сердце колотилось так, будто хотело выскочить и убежать. История, мать моя женщина… Ну попал… Что делать? Грум просто так не гово- рит… Что? Что происходит? Он посмотрел на Михаила. Тот сидел ни живой, ни мертвый. Белое, как мел, лицо Михаила, не выражало никаких эмоций. Только на пятом звонке, сидящие в комнате, осо- знали, что звонит телефон. Борис Семенович, почти не глядя, маши- нально поднял трубку радиотелефона и нажал кнопку.