Гитара с порванной струной

Гитара с порванной струной

— Паршивец какой, а ну пошел вон отсюда! Колбасы он захотел…

Юрка вскакивает на кровати, закрывая руками голову. И наяву продолжает искать, куда бы спрятаться. Взглядом натыкается на фирменную джинсовку, наброшенную на спинку стула. Взял у богатого парня на память о нем, о своем новом друге.

Вдох-выдох. Уже легче. Два года Юрка живет в приемной семье. Люди они хорошие, любят его. Родная тетка делает вид, что тоже любит и по-прежнему забирает его в «отпуск», только уже из семьи. А ему нравится возвращаться в свой дом, обычную «двушку», там он живет, как хочет. Может думать, о чем только в голову влезет. Ходит сам с собой в придуманные путешествия. Прошлое не отпускает. Оно настигает порой неожиданно, в ночных кошмарах.
Он не для себя украл колбасу из приютского холодильника. Хотел Сашу-сердечника утешить. Нет его больше, так и умер грустным сиротой.

Всего вдоволь стало в жизни. В одиннадцать он уже не ждал, что его усыновят. Большой, слишком взрослый для нежданного счастья. Бренчал, прогоняя тоску, на гитаре.
— Мельников, греби отсюда, спонсоров ждут!
Его обычная «концертная площадка» — лестничный пролет между первым и вторым этажами — планировалась для встречи.

И он «грёб», чтобы не нарываться. Подхватил гитару, с порванной струной, и был таков. Нет, тогда, в первый раз, чуть с ума не сошел от звука перетянутой струны, которая не выдержала и лопнула с воем. Сам перестарался, никто ему новую бы и не купил, так и наловчился играть с оставшимся набором. Еще разок… Он привычно пристроил пальцы в позицию аккорда. И столкнулся взглядом с незнакомым мужчиной.
— Да ты звезда, — улыбался тот даже до карих глаз. Куртка распахнута, меховая шапка — в руке.
Рядом, у плеча, красивая, еще молодая женщина, в дорогой шубе до пола.
Юрка тогда растерялся: нарвался на спонсоров или очередную комиссию. Быть звездой по принуждению ему страшно не нравилось.
— Как зовут?
— Мельников. Юрка.

Его новые родители — Василий Кузьмич и Марина Петровна — тоже были Мельниковы. На жизнь не жаловались, владели строительным и торговым бизнесом. И хотели маленькую девочку. Длинноногого Юрки, с непокорным чубом и упрямым взглядом синих глаз исподлобья, в планах у влиятельных людей не было. Обычная спонсорская поездка, чтобы похвалиться благотворительностью в своем благополучном кругу.

Старший Мельников тоже, бывало, брал в руки гитару и музыку любил. Вот всё и сошлось. Новый год Юрка встречал в новой семье.
Сначала ему было очень неловко называть других «мама» и «папа», вроде как предавал собственных родителей. Потом смирился и привык. Моложавым родителям было за сорок, но все никак не могли принять в уме, что сынок такой неожиданно большой. Обращались, как с приятелем. Только временами переходя на вполне покровительственный тон. Юрка не обижался, понимал, что не со зла.
А вот в новой школе ему не понравилось в первый же день. Богатенькие детки вовсю изображали друг перед другом от эмоций до поступков. Но все в классе оказались уже в курсе про его родителей и задирать не решились.
Только одна девочка была настоящей. Яркая и легкая синеглазая блондинка модельной внешности. Настоящая звездочка.

Юрка вздыхает. Как же неловко. Сердце до сих пор ноет. Но он себя не прощает.

Мальчик у неё, конечно, уже был. Такой же актёрище по призванию, как все там. Марат-танцор. Не ходил, а порхал среди девочек. Особенно рядом с местной бомбой кустарного изготовления — Милой Коноваловой.
Юрка сначала посмеялся над фамилией. Коня бы такая точно свалила. Не силой, а своим недобрым взглядом. Милого в этой брюнетке с рыжими всполохами модного колорирования не было ничего. Юрка и потом избегал встречаться глазами с ней, как бы та не старалась обаять на расстоянии. Участь коня помнил.

Кровь на снегу. Её почти не видно, снежинки наивно украшают. Юрка закрывает глаза и начинает себя уговаривать, что всё не так. Не страшно. Это кто-то, по дурости, рябины надавил, её много растет в школьном дворе. Но кровь выступает из снега под светом яркого фонаря. Он прикасается рукой… Её голос. Юрка, как будто снова на уроке слушает и замирает от голоса красивой девочки, с глазами цвета яркого неба.

Не мог знать, как всегда бренчал на гитаре на каком-то школьном мероприятии. Дискотека в классе началась без него. Мила слишком громко хохотала. Юрка поискал глазами. Любимой синеглазки уже не было. И Марата тоже. Юрка решил, что уже неинтересно. И ему пора уходить. И тут все бросаются у окну, Юрка за чужими спинами видит, что девицы там, среди зимы, летят от кого-то врассыпную.

— Так этой суке и надо! — пригвоздила Мила.
И Юрка понял. Он стремился уйти, даже если Коновалова вцепилась обеими руками.
— Пошла нафиг!

Он не успел. На ладони только снег с кровью.

В школу он пошел на другой день. Почему так бывает, что оправдываются самые плохие предчувствия? А ты не можешь ничего сделать. И самого нужного телефона нет в списке мобильника.

Её,милой синеглазки, не было. Коновалова, словно свалив очередного коня, выглядела счастливой.
— Да хоть бы она совсем сдохла!

Под очередной смех Юрка пошел на таран. Раньше девочек не бил. Но эту со страшной силой захотел бросить в стенку. Им всё равно грозились большим разбором всего: избитая одноклассница в больнице.

Слезы капают. И снова слышит её голос:
— Юрка… Юрочка…

Они и поговорить не успели. Юрка не вернулся в школу. Родители поняли, из-за чего он такой мрачный целыми днями, и увезли развеиваться на азиатский курорт. А потом перевели в другую школу.
Девочка-звездочка исчезла из его жизни. А он струсил, так и не решился найти её, чтобы посмотреть в глаза. Всё решалось так просто. Не захотел проводить один мальчик до дома, нашелся бы другой. Юрка не мог до конца понять, почему дороги разминулись, а не сошлись, как в сказке.



Мирела

Отредактировано: 26.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться